Заключительный

Он был уверен, что если бы осознавал в полной мере, то впал бы сейчас в истерику, но вместо этого он просто с любопытством сосредоточился на ощущениях участка порядка сантиметра диаметром вокруг укола. Постепенно вернулось ощущение руки и далее. Когда сознание захватило и глаза, и уши, получилось, что единовременно, звуки и картина привычного мира реализовались.

— Два пожара одновременно. В подвале и на третьем этаже. Хранилище пострадало основательно. Люди? Нет, персонал не пострадал.

Пациенты… — говоривший замялся.

Антон повернул голову и увидел беспокойного мужчину, который говорил с кем-то высунувшись в коридор, но и не выходя окончательно из… Антон огляделся. Мрачный смех сотряс его изнутри основательно, но во вне так и не прозвучал. Он снова был в знакомой больничной палате, и, похоже, в качестве пациента. Между тем беспокойный мужчина чудным образом уловил, что Антон пришел в себя и завершил беседу с кем-то в коридоре. Теперь он обращался к Антону, стоя уже в паре шагов от него.

Антону странным показался тот факт, что мужчина был одет вроде бы в обычную больничную форму, однако из необычного темно-серого и притом пронзительно яркого материала, аж взгляд хотелось отвести. И Антон и правда отвел глаза, и затем вовсе опустил голову, пытаясь игнорировать нарастающее давление в висках и продолжая вслушиваться в торопливую речь.

— Дальше так не получится, парень. Больше я не смогу организовывать тебе скорую помощь срочно и непланируемой, учти уж, пожалуйста…– беспокойный мужчина явно собирался сказать что-то еще, но внезапно замолчал.

Взгляд Антона снова метнулся к собеседнику, чтобы застать вспышку оранжево красного пламени. Недолгий собеседник исчез в облаке пепла, который растаял в воздухе, зависнув не более, чем на пару ударов сердца. Без запаха и звука. Наподобие того, как сгорел не так давно Даниил. Отличие наблюдалось лишь одно: обожжённые полы там, где весьма обеспокоенный мужчина стоял мгновение назад. Черное пятно округлой формы диаметром порядка полуметра. После Даниила в окружающем пространстве не осталось никакого напоминания. Антону ярко припомнился тот сверкающий чистотой пол.

Когда это случилось с Даниилом, Антон воспринял увиденное как будто бы значительно проще, он и сам в тот момент был как бы и не в себе. А вот теперь воспринималось иначе.