Заключительный

Он как будто бы что-то кричал, то требовал чего-то, то чуть ли не умолял. Антон осознал, что они не могут откуда-то выбраться. После этого он подтолкнул разум Дората туда, откуда тянулась нить к его сущности. Тот пытался, но не смог воспротивиться. Антон сделал это, почти не пытаясь раздумывать о чем-либо, например, нужно ли это делать. Просто чувствовал, что потерялся и себя найти уже не может, а вот Дората можно бы и вернуть. И сделал, что мог. Может, тому и на пользу пойдет. Кто ж знает?

«Винэя», — прошептал он в какой-то момент, как будто бы прося прощения.

Хоть и не осталось почти уже того, кто помнил бы за что. Но перед ней он ощущал себя наиболее виноватым, хоть и не ведал причин тому.

Множество волн различного цвета и плотности устремились к нему, но ни одна не долетала.

Синие глаза незнакомой женщины смотрели из бесконечного далека. В них стояли слезы, в них отражалась страшная решимость.

Его мысль металась по бесконечному мирозданью, осязаемые разумом границы которого все стремительнее разбегались, растаскивая, разрывая и разбрасывая и его самого, но словно бы последняя преграда окончательной потери самого себя, всюду, хоть и бесконечно далеко, маячил перед ним взгляд синих глаз.

Но и их сила, преодолевшая времена и пространства, и еще бог весть какие невиданные преграды, даже эта сила имела предел. И Антон знал о нем теперь. И знал, что осталось недолго. И, хоть слово недолго, быть может, и не имеет четкого определения, для Антона оно сейчас предстало с невероятной ясностью.

И тогда синие глаза на миг прикрыли темные пушистые ресницы, словно бы та, кто смотрела, не смогла удержать их открытыми при вспышке пламени.

Антон обнаружил себя лежащим на мягкой и теплой поверхности словно бы ластившегося к нему сейчас пола черной башни. Он был здесь один, но одиноким себя вовсе не чувствовал. Напротив, над ним прямо-таки нависло ощущение взгляда трех пар глаз. Несколько минут он пытался поймать взгляды, которые так ощутимо был нацелены на него. Но постепенно между ним и теми, кто незримо будто бы стояли вокруг мгновение назад, словно бы упал занавес.

Он осознал, что вокруг темно. Но едва он подумал об этом, лишь с небольшим совсем опозданием от стен вокруг заструился неяркий радужный свет.

Он прикрыл глаза. Ему отчаянно захотелось пить. Он ощутил вихри энергии вокруг. Они стремились к нему и разлетались от него в панике, и снова летели навстречу беспорядочному хаосу его стремлений.

Антон тоскливо вздохнул.