Любовь Зла. На побегушках у демона

– Почему ты уже по пояс голый? – спросила, едва справившись с удивлением.

– Одежда мешается, – невозмутимо констатировал Палач. – И так у меня больше шансов пойти в купальню первым.

Рони одобрительно покивала.

– Не поспоришь. Твоя взяла, – залпом осушила кружку, поставила её на стол и отправилась к себе.

Говорун не удержался и вылетел встречать в тоннель.

– Моя де-вочка… – пророкотал друг, усаживаясь на плечо. Потёрся о щёку, издавая тихий стрекот, за что и получил своё прозвище.

– Кто посмеет в здравом уме сделать нечто подобное в присутствии Палача? – саркастично поинтересовалась Рони, гладя друга по пернатой макушке, и добавила доверительно: – Он, правда, жуткий. Полностью оправдывает своё прозвище…

– Я всё слышу! – донеслось с соседней половины логова.

– Ты же мыться шёл, а не подслушивать, – флегматично усмехнулась Рони и вошла в свою часть жилья.

– Не понимаю, почему меня должно это волновать? – сверху навис Палач.

Рони заинтересованно вскинула бровь.

– Ты всегда будешь ходить обнажённым? – поинтересовалась деланно-равнодушно, а рука сама потянулась к сумке с книгой. Надо бы зарисовать… это. Ну вот это… тело.

– А ты всегда будешь избегать моих вопросов? – в ответ поинтересовался он.

– Не думаю, что тебе, правда, интересно, что-то знать обо мне… – уклончиво отозвалась Рони, гадая, надолго ли хватит её выдержки.

Двенадцать лет она жила, ни с кем не контактируя, и кроме говоруна не имела друзей. Не имела товарищей и тем более романтических отношений. Вся романтика происходила исключительно на страницах её записной книги.

– Я тоже не думал, – кивнул демон. – Но тем не менее… – он скрылся из поля зрения и, судя по шагам, наконец, удалился.

Рони облегчённо выдохнула. Перевернулась на живот, достала книгу, карандаш и начала рисовать.

– Но-вые персонажи? – заинтересовался говорун, пристраиваясь рядом.

– Знаешь… – выводя штрихи, задумчиво протянула она. – Столько лет я жила, не сильно задаваясь вопросом: кто я. Но тут почему-то стало интересно…

– Ты исключение, моя девочка, – голосом мамы пророкотал друг. – Не такая, как все.