Крапивник

Что ж… как бы там ни было, если реальность хоть на половину отвечает моим ожиданиям, составленным на основе неясной записи, Эдмунд до сих пор весьма и весьма красив. Только одежда странная. Какой-то уродливый свитер.

И всё-таки... что я сказала в последнюю ссору?

- Ищите нового учителя, - засмеялся папа. – У этого приступ.

Мама покачала головой, словно спрашивая: «почему я за него замуж вышла?».

- А что он с пивом сидит? Давно спился? Ты вообще знаешь, с кем твой ребёнок живёт?

- Говори тише. Ничего я не знаю, - поморщилась я, возникающие вопросы не укладывались в тормозящем разуме.

Родители моментально поняли, что что-то не так. Папа поднял и выключил артефакт. В палате наступила тишина. Я быстро заталкивала в горло завтрак, стараясь выровнять мысли. Кажется, хорошему самочувствию пришёл конец.

…

50. Пацифика.

…

Картошка с подливкой. Что ж от неё так воняет?

Мне хотелось вышвырнуть тарелку с ужином в окно, но я боялась пошевелиться – к вечеру самочувствие ухудшилось и даже дыхание отзывалось болью, что уж говорить о метании предметов.

В дверь раздался стук.

- Постучи себе по голове, - тихо, чтобы не услышал человек за дверью, прошипела я, а громче бросила короткое. – Можно.

Щёлкнула чёртова ручка. В проёме стоял мой коллега с цветами и коробкой.

- Привет, - он закрыл за собой дверь, сел на табуретку и положил на тумбу принесённые вещи. – Извини, что раньше не зашёл, но в нашей бригаде шли разборки.

- Ничего, - я попыталась убрать из голоса страдальческие нотки. – Чем всё кончилось?

- Все останутся на своих местах. Случившееся признали несчастным случаем.

Освальд потёр ладони и указал на букет и коробочку:

- Это от наших трёх бригад.

Я взяла коробочку, стараясь не показывать, как себя чувствую. Внутри лежали конфеты. Что-то вроде засахаренных фруктов.

- И вот ещё причина, почему вышла задержка - эти штуки не так-то просто достать.

- Ты о конфетах? – мне совершенно не хотелось угадывать, что он имеет в виду.

- Да, но в них есть один подвох. Заранее скажу: это была не моя идея, а кое-кого из третьей группы, и, что знал об этой затее весьма узкий круг лиц. От остальных – цветы и настоящие конфеты.

- Освальд, - прервала я. – Мне ужасно плохо. Пожалуйста, говори короче и ясней. Я хочу убивать, а не разгадывать намёки.

- Понимаю, - кивнул он с лёгким смешком.