Крапивник

- Картошку? – с лёгким смешком уточнила женщина и щёлкнула сына по носу, как Эд меня. - Ну пойдём, сделаем тебе картошку.

Учитель последовал за своей детской версией и женщиной, использующей вместо свечи или артефакта-фонаря крохотный шарик огненной энергии. Магия потянула меня за ними.

Мы спустились в кухню с берёзовой мебелью и кремовыми стенами. Тут женщина включила свет и усадила мальчика на стол.

Она поставила перед ним солонку и кружку молока. Огненное плетение опустилось в молоко, разогревая его. Женщина полезла в шкаф за картошкой, а Эдмунд зачем-то обслюнявил палец, макнул в соль и облизал.

Через секунду он уже выпил добрых полчашки молока, чтоб избавиться от неприятного ощущения, а вскоре, как любой ребёнок, которого жизнь ничему не учит, снова залез пальчиком в соль. Детская логика: не вкусно – попробуй снова, вдруг за секунду что-то изменилось.

Сев за стол, женщина вытянула руку с сырой картошиной так, чтоб сыну было хорошо видно. Её пальцы на миг почернели, вспыхивая настоящим огнём.

Казалось, малыш чуть не описался от восторга, когда картошка почернела, смялась под нажимом тонких узловатых пальцев и, в конечном счете, была вручена ему.

С завидной ловкостью почистив раскалённый овощ, Эдмунд даже ни разу серьёзно не обжёгся! Видно, его часто так кормили.

Измазанной сажей с кожуры ладошкой Эд стукнул по отчищенному корнеплоду, раздавив его на несколько крупных кусков и бесформенное пюре. Мать не обрадовалась такому поступку, но промолчала, наблюдая за сынишкой, который без проблем макал комки в соль и закидывал в рот прежде, чем они успевали обжечь пальцы.

Когда крупные куски кончились, Эдмунд смял пюре в подобие колбаски, посолил, не отдирая от столешницы. Затем лёг рядом и просто слизал.

Вопрос, нормально ли позволять ребёнку сидеть на столе и слизывать с него картошку, конечно, открыт, но за взрослым Эдом я такой фигни не замечала, так что, видимо, да.

- Теперь что надо сделать?

- Сказать «спасибо» и протереть стол. Спасибо.

Женщина с улыбкой указала на рукомойник.

Эд шустро слез со столешницы и сбегал за тряпкой. Отразившись в тёмном оконном стекле, его образ на несколько секунд стал чётким. Маленький, хрупкий на вид, с огромными глазами и носом-кнопкой. Не пуговкой, как у большинства детей, а именно кнопкой. Заострённый и длинный уже сейчас. Странно было видеть его… настолько маленьким. Едва ли мне до пояса.

Малыш тёр стол, явно плохо справляясь, но мать смотрела на него с умилением и неподдельной гордостью.