Ведущая на свет

Артур… Артур и так-то по жизни выглядит, как смертельно задолбавшийся от всего происходящего человек. А сейчас, кажется, пытается припомнить – на кой черт он вообще вписался в этот божественный промысел и связался с этими долбанутыми смертными грешниками.

– Что вы хотите? – медленно произносит он, тоном давая мне шанс передумать. А мне, как иногда в спорах с отцом, хочется топнуть ногой, потому что я права.

– Я хочу помолиться, – с напором отвечаю я. – За Генри.

– Агата, лучше не нарывайся, – произносит за моей спиной Генри.

Засранец. Ну это же в его интересах. Так же, как и у святой воды, у молитвы о милосердии должен быть эффект, ослабляющий силу наказания. Хотя бы временно. Ну так мне кажется.

– Поправьте меня, если я вдруг ошибаюсь, мисс Виндроуз. Вы вправду собрались молиться? За исчадие ада? – Артур поднимает бровь. Обычно это действует безотказно, всегда внушает всем его подчиненным лишь трепет. А меня сейчас этот немой укор бесит еще сильнее. Почему на меня смотрят так, будто я попросила внеочередной отгул?

– Вы не ошиблись, мистер Пейтон, – я упрямо задираю подбородок.

 – Я хочу помолиться. За исчадие ада.

– Мотивацию, я полагаю, лучше не спрашивать? – едко уточняет Артур. – Мисс Виндроуз, вы настолько без мозгов, что увлеклись этим… Хартманом? Играете с Небесами из-за того лишь, что этот кретин шевельнул в вас похоть?

– Да как вы смеете… – у меня аж горло сводит от возмущения. Как вообще можно равнять сочувствие с банальным влечением?

– Артур, ты правда перегибаешь, – ледяным тоном замечает Джон.

 – Агата, конечно, сейчас не права, но ты…

– Я бы не рекомендовал вам вмешиваться, младший архангел Миллер, – чеканит голосом Артур, не давая Джону договорить. – Вот в ваших чувствах к этой леди я не сомневаюсь абсолютно. В некоторых случаях я закрываю глаза на такие явления, но сейчас… Не вмешивайтесь.

Лицо Джона сводит от ярости. Он обычно так спокоен, а сейчас… И эти красные пятна на скулах… Его обвинили в предвзятости, в каких-то чрезмерных чувствах ко мне.

Нет, надо будет поговорить с ним позже, но сейчас, увы, не до этого.

Судя по лицу Артура, он почти готов уволочь меня отсюда силой, прихватив если не за ухо, то хотя бы за шкирку.

– А знаете что, мистер Пейтон, – отстраненно замечаю я. – Я ведь не спрашиваю вашего разрешения. На молитву вообще не нужно ничьего разрешения. Можете влепить мне выговор.