Демонический отбор. Захомутать и обезвредить

Ему вообще безразличен этот отбор?

А зачем тогда он его затеял? Не честнее ли взять первую попавшуюся красотку из тех, кто не вызывает тошноты?

И всё, не надо тянуть девиц из провинций, устраивать незнамо что, морду крючить.

Взял и женился.

Всё-таки император что-то скрывает. Зуб даю — или рог, — что его мотивы сильно глубже обычного желания накинуть себе на шею ярмо брака.

Мы расходились по комнатам, и одна из девушек спросила шепотком:

— Ужас какой-то. Вы слышали, что стало с телом Инэсс? Его отправили родственникам или захоронят в столице?

В ней лилась восточная кровь.

Загорелая, с чуть раскосыми глазами и такими чертами лица, будто на нем застыло вечное удивление. Красивая, невинная.

— Тина, да какая тебе разница, что с ней сталось? — зевнула, растеряв всякие манеры, темноволосая девушка из западных краев. — Одной соперницей меньше, радуйся.

По этой не читалось принадлежности к какому-либо региону, но я запомнила, что императрица-мать хвалила западные лечебные источники, где гостила прошлой осенью.

Значит, западчанка.

Я поежилась от легкости, с которой она отозвалась об убитой. Как о животине на скотобойне: не стало, и ладно.

Тина тоже насупилась, но смолчала. Остальные девушки — обе рыженькие, но одна как бочонок, а вторая тощенькая и высокая — не лезли, прислушиваясь да поглядывая искоса то на меня, то на остальных претенденток.

— Ну а как поживаешь ты, Виктория? Отдохнула вчера за решеткой? — съязвила эта темноволосая западная курица.

Ну что, бить её или пускай живет?

Девушки просто плохо знали мой нрав и то, кем я была воспитана.

От благородных кровей во мне только название. Брат всегда общался с простолюдинами, а я носилась за ним хвостиком. Поэтому словосочетание «втащить в жбан» мне было известно с раннего детства.

Сейчас я всячески подавила желание размахнуться и врезать кулаком по скуле, лишь мило оскалилась. Хорошо, что рога не полезли, а то произвела бы неизгладимое впечатление.

— Отдохнула ли? Как тебе сказать? — я изобразила растерянность.

— Передо мной извинился лично император, и у нас был разговор наедине, так что я рада своему нелепому заточению.

— Наедине… — повторила восточная Тина с придыханием, словно уже представила, как мы с императором занимаемся тем, что описывают в непристойных любовных романах.

Во всех позах и ракурсах. На кровати, у ночного горшка и так далее по списку.

— Ну и о чем вы разговаривали? — а вот моя западная оппонентка не удержалась от фырканья через губу.