Множественные сны Эльфины Рейн

— Де Крюссоль, конечно, придурковат, но он прошел отбор в Комиссию с первого раза, его cogitatio на высочайшем уровне.

— Де Кроссоль будет в Комиссии? — удивилась Эль.

— Он отказался от предложения, а отбор прошел на спор.

— А некоторые наизнанку готовы вывернуться ради похожего предложения…

А кому-то и выворачиваться бесполезно. Эль не собиралась даже пытаться, потому что близость Комиссии для нее и хорошо и плохо одновременно. Эль пока не решила, но склонялась к варианту «плохо», жизнь приучила рассматривать прежде всего варианты пессимистичные.

А вот Гай прошел отбор и после Глетчерхорна собирается строить карьеру в мире виаторов. Зачем? Ответ один: свободы ради. И ради Эль.

— Значит, профессор Сага Хенриксен? — шутливо спросила Эль, поглядывая на Гая. Симпатичную блондинку из его сна она узнала сразу, с этого семестра Сага преподавала в Глетчерхорне латынь. Латынь давно уже не в обиходе, но каждый виатор обязан изъясняться свободно. Это скорее дань прошлому, но на прошлом стоит будущее.

Так говорят.

— Могла сделать вид, что ничего не видела, — буркнул Гай.

— Не могла. Она ведь профессор, заметная фигура…

— Помню я! Ситуация под контролем.

— Просто будь осторожен, — вздохнула Эль.

Гай часто увлекался девушками постарше. Лет на десять постарше. Ровесниц он считал детьми, с которыми не о чем разговаривать, и только для Эль делал исключение, потому что не замечал в ней ровесницу или девушку, а, подобно самой Эль, видел родного человека, с которым и в огонь, и в воду, и в раскаленный Сомнус Шарля де Крюссоля среди ночи без лишних объяснений.

Но вот в одну постель… нет уж.

Эль часто задавалась вопросом, отчего так случилось, почему Гай полностью игнорировал ровесниц. И ответ был один: парень повзрослел слишком рано, с двенадцати лет он вел совсем не детскую жизнь, а выживал. Заботился о себе и Эль, о безопасности. О пропитании и крыше над головой. Эль тогда тоже было двенадцать, они были равны, но именно Гай взял на себя роль ответственного старшего, рядом с которым ничего не страшно.

За это Эль была ему безмерно благодарна. Она не голодала, не испытывала недостатка в одежде и ни разу не спала на улице.

Гаю только формально двадцать один год, в душе он поседел в те же двенадцать.

А профессор Хенриксен выглядела женщиной неприступной, холодной. Ради таких мужчины часто сворачивают горы, а раз Гай всерьез увлекся… можно сказать, профессора Хенриксен ждет незабываемый семестр.