Множественные сны Эльфины Рейн

Но с незнакомым первокурсником, по глупости ляпнувшем грубость, а не с близким другом! Неужели он бы посмел? Фауст дернулся, пытаясь растормошить удерживающие его путы, но ничего не вышло. Кто бы это ни сделал (скорее всего Шарль, почерк его), он постарался на славу.

Утро выдалось холодным, но Фаусту повезло: Глетчерхорн просыпается рано. Еще не перевелись энтузиасты, что любят записываться на видео-лекции в шесть и семь утра, потому вскоре парня освободил испуганный первокурсник. Процесс получился долгим и болезненным, затекшие части тела потихоньку возвращались к жизни и нещадно напоминали о пережитом.

В конце концов Фауст свалился на землю и отмахнулся от беспокойного первокурсника. Дальше он сам.

Лежать на земле в одних трусах было холодно, парень быстро поднялся и отправился к себе. Комнату он делил с Гастоном де ла Серда, братом погибшей Бланки. Гастон не вернулся в этом семестре в Глетчерхорн, но обещал быть в следующем году, а пока Фауст жил в одиночестве.

Горячий душ вернул его к жизни.

Он осмотрел себя в мутном зеркале на предмет каких-либо остроумных посланий (таким Шарль тоже промышлял), но ничего не нашел. Ладно, раз все в порядке, можно начинать рвать и метать. И выкидывать с балкона придурочного Шарля. Фауст всегда закрывал глаза на «приколы» друга, ведь чем бы дитя ни тешилось, но тут де Крюссоль перешел черту.

Фауст вернулся в комнату… и увидел сидящего на кровати Шарля.

— Уже наслышан, что произошло, — сказал тот, поглядывая на Фауста то ли с иронией, то ли с сочувствием.

Скорее он пытался изобразить сочувствие, но смех так и рвался наружу. — Не волнуйся, мы вместе отомстим обидчику.

— Так это был не ты?

— Спятил?! Мы же друзья.

— А еще ты упоминал про скучные университетские будни и желание их разбавить. Почему бы не мной, таким «приунывшим» в последнее время? — по мнению Шарля, смерть Бланки – трагедия. Но трагедии принято оставлять позади, тем более, преступник наказан. Жизнь продолжается, она фактически только начинается! Нельзя тратить ее на уныние.

В том числе за эту философию Фауст высоко ценил такого непохожего на него Шарля, но все же… проникнуться идеями друга не получалось.

— Признаться, была у меня такая мысль, но меня опередили.

— Какая досада.

— Ничего подобного, так даже интереснее: сначала мы найдем виновного, а после вывернем его подсознание наизнанку, вытрясем все грязные секреты и распространим их по кампусу.