Множественные сны Эльфины Рейн

Даже рыжая обломщица из бара исчезла! Может, она тебе привиделась? Кроме тебя, ее и не заметил никто…

— Да пошла она! И ты не прав, в Глетчерхорне другая проблема: не осталось нормальных людей, способных веселиться. Нам по двадцать лет, самое время трахаться напропалую и делать все, что вздумается. Своими родителями успеем стать позже. Такое чувство, что в этой глуши из нас родителей и лепят со всеми этими «Влияниями на рынок ценных бумаг через призму подсознания» …

— Серьезно ты загнул, — присвистнул Генри.

— Да был у меня разговор с отцом летом, — отмахнулся Шарль и поддел плечом приятеля: — Вон Фауст наверняка понимает, его с детства к Комиссии приписали: «Быть тебе великим мыслителем, Фаустино!», «Не расстраивай отца, Фаустино!», «Не забывай демонстрировать миру фирменное унылое лицо де Веласко, Фаустино!» …

Не обращая внимания на тычки Шарля, Фауст смотрел вслед стремительно удаляющейся девушке.

Значит, это и есть Эльфина Рейн? Похоже на то. И та рыжая «обломщица», как метко обозвал ее Генри, так же Эльфина Рейн. Неожиданно. Честно говоря, Фауст ни за что бы не соединил этих двоих в одну личность, если бы не следил столь внимательно. А еще он весь вечер не пил, только делал вид. Он знал, что Эльфина Рейн появится рано или поздно, и большие надежды возлагал именно на этот вечер в деревеньке Фиш. Что ж, надежды оправдались.

Пока они ехали в подъемнике, Фауст исподтишка разглядывал девушку, запоминая ее черты, чтобы не промахнуться в следующий раз. Эльфина Рейн училась в Глетчерхорне уже четвертый год, как и сам Фауст, возможно, они даже сталкивались на лекциях и практиках, вместе окунались в миры Сомнус, видели друг друга на мероприятиях, состязаниях и изнурительных тестах Комиссии.

Наверняка они сталкивались!

Вот только Фауст не смог припомнить ни одну такую встречу.

Быть может, дело в самой Эльфине Рейн, которая не обладала примечательной внешностью и на первый взгляд казалась… никакой. Вроде и лицо симпатичное, и спрятанная под толстовкой фигура неплоха (рыжая красотка в баре была вполне себе сексуальной), но глаз за Эльфину не цеплялся.

Хотя и Фауст не из тех, кто часто разглядывает девушек и думает, что в двадцать лет надо «трахаться напропалую и делать все, что вздумается». Многие считали его высокомерным и холодным, как ледник, пожалуй, отчасти это правда. Но недостаток ли это? Вряд ли.

Хотя тому, что его искренне интересовало, Фаустино отдавался всей душой. Он не жалел сил и времени на страстно желаемое.