Народ Тархи

В его сознании воздух сгустился и предстал толстым серым пластом. Время. Прошлое. Арсай сделал шаг и стал продираться сквозь этот пласт, держа в раскрытой ладони серьгу одной из сестёр. Внутри пласта времени мелькали и искрились световые всплески. Одни, мелькнув и блеснув пару раз, гасли навечно. Другие метались из стороны в сторону, оставляя за собой тонкую, словно ниточка светлую полосу. Световые всплески роились вокруг мага, но не касались. Арсай поднял ладонь с серьгой выше и позвал:

- Хорея...

На мгновение световые всплески испуганно разлетелись в стороны, словно звук голоса мага был чем-то чужеродным здесь в этом мире.

А затем снова стали кружить вокруг. Один из световых всплесков неожиданно завис над ладонью мага и замерцал. Маг осторожно поднес ладонь к этому всплеску так, чтобы серьга соприкоснулась с сиянием. Световой сгусток охватил серьгу и окрасился в алый цвет. Арсай снова что-то зашептал и сгусток света, закружившись, преобразился в тончайшую нить. Эта алая ниточка брала свое начало в серьге Хорее, и тянулась куда-то вдаль, через все Солнечное море. Арсай вздохнул и открыл глаза. Серьгу он осторожно закрепил на носу корабля. Подозвав капитана, сказал:

- Видишь эту алую нить? Следуй за ней.

В Бескрайних холмах бушевала гроза. Ливень загнал всех жителей холмов в шатры, и только безумец мог отважиться в такую непогоду выйти наружу. Многие решили в этот вечер пораньше лечь спать, чтобы не томиться от скуки. Но в одном из шатров на половине молодых воинов спать не собирались.

При свете масляных светильников, вооружившись иглой и чашкой черной краски из плодов мёртвого дерева, Ярыш наносил письмена на руки сына. Олех, скрипя зубами, мужественно переносил весьма болезненный обряд.

За этими двумя с интересом наблюдали Юлай и его сын Рогдай. Парень с сочувствием взирал на Олеха и кусал губы, когда игла пронзала кожу. Однако было видно, что Рогдай завидовал Олеху.

- Дядька Ярыш, а мне потом нанесешь письмена?

Ярыш, не отвлекаясь, от своего занятия, бросил через плечо:

- А тебе по какой надобности?

Рогдай возмутился:

- Как это по какой? Олеху, значит, надобно, а мне нет? Я тоже такие хочу!

Степняк невозмутимо ответил:

- Олех степняк, и его сегодня предводительница нарекла воином.

И эти письмена по обычаю у степняков тоже означают, что он воин.

- Олех только наполовину степняк! - не унимался Рогдай.

- Вот наречет тебя предводительница воином, тогда и поговорим.