Черная Кобра Императора

Она была привычной к тому, что пока Лафантен читал бумаги императора, за стенкой раздавались холодящие душу вопли страдания, она привыкла к брызгам крови на белоснежных рукавах дорогих рубашек этого мясника, ее даже не пугал матовый немигающий взгляд, который то и дело бросал на нее Лафантен, в каждом встречном видя потенциального узника своей тюрьмы.

Нет, Дженни никогда не коснется эта жуткая участь. Она всегда будет по эту сторону жуткой тюремной стены. Стараясь отрешиться от нечеловеческих стонов страдальцев, а заодно справиться с подступившей тошнотой, Дженни на секунду прикрыла глаза, представляя себе свою гардеробную, полную драгоценностей и дорогих нарядов.

Когда она вновь открыла глаза, то уже полностью владела собой.

- Я сейчас же напишу ответ его величеству, - отвечал глухо Лафантен.

Дженни коротко кивнула и отошла к окну, возле которого стоял стол, заваленный ворохом бумажек. Позади заскрипело перо, а глаза Дженни осторожно пробегались по отчетам.

Северные графства: конфисковано столько тонн золота, вывезено столько-то предметов мебели и интерьера. Цифры и цифры. Но Дженни интересовали подписи, стоящие на этих документах. Фамилии и титулы. Эти знания ценнее и могущественнее любого золота.

Перо перестало скрипеть, и Дженни поспешила отойти от стола и устремить скучающий взгляд в окно.

- Здесь все изложено в подробностях, - Лафантен передавал ей скрепленный сургучом пакет, - аресты не окончены, охране его величества лучше приготовиться, так как может готовиться подпольная серия диверсий.

- Охрана его величества всегда готова на полную мощь, - отвечала холодно Дженни, выдерживая страшный взгляд главного палача империи.

Проворно засунув пакет в корсаж, девушка поспешила на выход.

***

- Говори, кого еще в городе ты обучаешь этой борьбе? - глаза Дженни угрожающе сверкали в полумраке лавки господина Во.

Перепуганный старик вжался в стену, а Дженни надвигалась на него, он был намного выше ее, но все равно боялся этой фурии нестерпимо.

- Никого! - честно отвечал оквитанец.

Ему и так жилось не сладко. Его травы и снадобья мало кто покупал, обходя стороной покосившуюся лавку. До обострения конфликта на границе было плохо, а после него - стало невыносимо. Так что если бы не деньги, которые он получал от фаворитки императора, пришлось бы старику пойти по миру, так как ни на что другое бывший лихой воин уже не годился.