Черная Кобра Императора

Разозлившись сам на себя, он схватил ее за предплечья и встряхнул с такой силой, что у нее затряслась голова.

- Желаете моей победы? - взревел он. - Да я буду последним идиотом, если даже на секунду поверю, что вы радеете о моем благе. Все чего вы жаждете - деньги и безграничная власть! И вы никого не пожалеете на этом пути!

Кордесса трясло. Ему было противно, что она так близко, что он держит ее руки. Эта женщина целиком и полностью состоит из лжи и коварства. Само дыхание ее отравляло все вокруг.

- Вы меня ненавидите? - неожиданно спросила Дженни озадаченно, склонив голову на бок.

Этот бешеный взгляд и голая ярость, и мелкая дрожь в руках, которые стискивают ее слишком сильно. Нет, Дженни не могла ошибиться...

- Ненавижу?! Такой монстр, как вы, не заслуживает ненависти, - слова Кордесса сочились ядом, - презираю. Вот верное слово. Я глубоко презираю вас. А еще я предупреждаю вас, если даже волосок с головы моей матери упадет, пока меня не будет в столице, клянусь, я сам убью вас голыми руками и не посмотрю, что вы женщина.

Казалось, эти жестокие слова совершенно не тронули Дженни, она все так же неотрывно смотрела ему прямо в глаза, и вдруг сделала то, что никогда даже не приходило Кордессу в голову - она подалась вперед, и прежде чем он успел осознать, что происходит, ее горячие и обманчиво мягкие губы прижались к его напряженному рту.

Глаза Кордесса были теперь так близко от Дженни, что она видела каждую искорку в его радужке. Он сделал выдох, который проник в рот Дженни, неожиданно вызвав дрожь и слабость в ногах, что испугало ее.

А она всего лишь хотела подразнить этого высокомерного принца. Потрясенная собственной реакцией, Дженни отступила.

- Спокойной ночи, ваше высочество, - проговорила она, поспешно отворачиваясь, - возвращайтесь к себе, иначе вы рискуете разбудить его величество.

Она играла с ним. Хотела подчинить, подразнить. Ярость взвилась огнем в крови Кордесса. Рывком развернув Дженни к себе, он накрыл ее рот. Он специально не закрывал глаза, ожидая того момента, когда она сдастся, падет под натиском обезоруживающей силы его губ, и тогда Кордесс оттолкнет ее и рассмеется в лицо.

Но Дженни не опускала глаза, и он читал в них не растерянность и смятение, а страсть и желание. А потом вдруг ее губы раскрылись ему навстречу, руки обвили шею, околдовывая, обвивая, словно ядовитое растение. С изумлением Кордесс ощутил стук ее сердца у себя в груди, его же собственное сердце громыхало так, что он и оглох и ослеп.