Звезда Амонтильера. Возвращение

До самого вечера он не находил себе места. И только когда вся академия отправилась на ужин, Князь проник в свою комнату, чтобы забрать оттуда свой дневник.

Он листал свои мысли, забившись в дальний уголок двора. И пока он читал, они соединяли его тоненькой ниточкой с… с ней. Он, словно драгоценности, перебирал в памяти те моменты, когда был к ней близок.

Счастливые моменты, которые, возможно, никогда не повторятся…

«А я ведь даже не сказал тебе, что люблю… нормально не сказал!» — скрывать это дальше не было никакого смысла, и он наконец принял это знание.

Если бы можно было повернуть время вспять…

Кириан понял, что он плачет, только когда горячая капля упала на его исповедь и расплылась по бумаге чернильным пятном. И сейчас ему не было дела до того, что кто-то мог бы увидеть эти слезы и назвать его слабаком и сентиментальным идиотом. Сейчас было так больно, что просто больше ничего не имело значения.

Кириан медленно поднялся. Его качнуло. И то, что произошло с ним дальше, вряд ли можно описать словами.

Его накрыло с головой, словно приливной морской волной: он слышал музыку, слышал ее голос и одновременно с этим — стрекот кузнечиков. Он видел заходящее солнце над холмистой пустошью и каких-то людей, он ощущал дыхание ветра на своей коже, тепло солнечных лучей, запах травы, земли, цветов и крови. Он ощущал твердость выщербленных каменных ступеней под собой и, ужасаясь, видел алые потеки на них.

Он вдруг увидел ее глаза, и ему показалось, что ясный отсвет заката медленно гаснет в них, словно забирая с собой жизнь.

И не выдержал, закричал что было сил туда, в эту степь, полную крови и звенящих кузнечиков:

— Нет! Не смей! Не уходи, слышишь?! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!

Потрескавшиеся губы чуть шевельнулись, девушка улыбнулась в ответ, закатный луч запутался в длинных ресницах, и Кириан всем своим существом, всем сердцем потянулся туда, к ней, словно отдавая всего себя.

И потерял сознание.

Только что вернувшиеся с ужина парни вдруг замерли, кто где стоял — Гай и Майс уже у своих кроватей, Норр у стола, Льен на пороге комнаты.

Их как молнией ударило мгновенной слабостью и странной тягостной болью, но длилось это всего несколько секунд, а потом отпустило, оставив после себя странную опустошенность и дрожь.

Заслоняя половину неба, на востоке полыхнуло радужное сияние и до самого утра играло яркими всполохами, освещая ликующее королевство.