Оборотни Оренбурга. Мой влюблённый зверь

— Слушай, я очень плохо помню вчерашнее, — растерянно пробормотал он. — Напомни мне, пожалуйста, как я здесь оказался и почему, проснувшись, обнаружил тебя в своих объятиях?

Он смешно повёл носом и сморщился.

— Я ничего не чувствую. Вообще, никаких запахов, — ещё более рассеянно буркнул он.

— Т-ты, т-ты, — между рыданиями пыталась я вставить пару слов, но выходило с трудом. — Нашатырь… Т-ты… без со-озна-ааания-яяя…

— А, тогда понятно, почему ничего не чувствую. Ну, малая, хватит уже, — вновь прижал он меня к себе.

Я слышала стук его бешено бьющегося сердца. Ощущала его кожу, его тепло. Тонкая ткань маечки и шортиков для сна не мешали ощущать всего его. И что-то упёрлось мне в ягодицы. Я ойкнула и попыталась сползти с его колен.

— Не двигайся, малая, — глухо и тихо рыкнул он.

Замерла, продолжая дрожать от еле сдерживаемых рыданий. Но всхлипы и рваные выдохи прорывались из меня. Он снова глухо зарычал и сдавил меня крепче. Мне кажется, я услышала, как он скрипнул зубами.

— Малая, прекрати сейчас же, в моих руках девушки плачут только от оргазма, — попытался пошутить он.

Или не пошутить.

Меня снова прорвало. Я уткнулась ему в плечо и продолжила рыдать.

— Эй, Вилка, ну перестань, я же пошутил, — испуганно пролепетал Макс.

А потом резко поднял мою голову за подбородок и впился в мои губы поцелуем, запустив руку в мои волосы на затылке и не давая шанса отстраниться. Целовал, нежно, изучая мой рот языком.

Я опешила от такой наглости. Распахнула глаза, встретившись с его взглядом из-под полуприкрытых век.

Ударила пару раз его по плечам, попыталась упереться в грудь, оттолкнуть, вырваться. Но он не отпускал и продолжал целовать, нежно прижимая к себе. А я вдруг поняла, что отвечаю на его наглый поцелуй. Руки сами собой обвились вокруг его шеи. Мне захотелось теснее прижаться к нему. То, что упиралось мне в ягодицу, стало гораздо больше.

«Что я творю?» — промелькнула в голове мысль, и только я собиралась снова совершить попытку вырваться, как он отстранился.

Я шумно выдохнула. Макс провёл кончиками пальцев по моему лицу, вытирая дорожки слёз.

— Ну, так-то лучше, — улыбнулся он. — Прав был отец, когда говорил, что поцелуй решает любые споры с женщинами и прекращает любую их истерику.

— Что?! — на меня накатила обида и злость.

На него — за этот бесцеремонный поцелуй. На себя — за то, что ответила на него. А для него это просто так? Истерику прекратить. Я спрыгнула с его коленей и, подняв с пола одеяло, швырнула ему.