Оборотни Оренбурга. Мой влюблённый зверь

— Хотел поблагодарить за моё возвращение к жизни.

— И я тебе не малая! — разозлившись, повернулась, выставляя нож как указку. — Меня зовут Виолетта. Для друзей — Вилка. Но ты мне не друг! Поэтому Виолетта, ни малая, ни детка, ни как-то ещё! Понял?

— Да понял я, понял, — засмеялся Макс. — Чего ты такая заведённая, Виолетта? Давно секса не было?

Я задохнулась от возмущения и, снова покраснев, отвернулась, продолжая яростно кромсать сыр.

— Дурак, — буркнула я, немного справившись с эмоциями.

— Согласен, — не стал отпираться Макс.

— Я веду себя, как последняя скотина. Прости меня, Виолетта!

Он бухнулся на колени. Я закатила глаза к потолку. Ну действительно — дурак и есть.

— Иди завтракать, — вздохнула я, подхватывая тарелки с бутербродами и яичницей и перемещая их на обеденный стол.

Он резко стал серьёзным. Помог перенести всё на стол и уселся рядом со мной.

— Нам надо серьёзно поговорить, Виолетта, — выделил он моё имя.

— О чём? — буркнула я. — Между нами ничего не было. Я просто перенервничала и устала, пока над тобой всю ночь прыгала, не давая помереть.

Только трупа нам здесь не хватало. Вот и уснула там, где не надо.

— Да я не об этом, малая, — вздохнул он. — Ой, прости-прости! Виолетта.

Поправился он, чуть скривив губы в усмешке.

— А о чём? О том, что ты оборотень? И те парни тоже? — повернула я к нему голову, сверля взглядом.

— Именно об этом, — вздохнул он. — То что ты видела… Это очень опасная тайна. Если посчитают, что ты можешь стать угрозой раскрытия её, тебя просто убьют, ты понимаешь?

Глава двенадцатая

Виолетта

Он с беспокойством смотрел мне прямо в глаза.

Неужели ему и правда не всё равно?

— Подумаешь, велика потеря, — с напускным безразличием отмахнулась я. — По мне, плакать никто не будет. Некому. Ну если только тётя Таня расстроится.

— Это твоя родственница? — спросил Макс.

— Нет. Тётя Таня работала в роддоме, где я появилась на этот чёртов свет, — скривилась я в усмешке. — Мама попала в аварию, её не спасли, а я оказалась живучая. Но из родни так никто и не объявился.

Никому я не нужна оказалась. И меня сдали в детдом. Тётя Таня выхаживала меня, пока я была в больнице. Я тоже чуть не умерла после той аварии, но вот видишь — сижу здесь. В детдоме меня не брали в семьи. Я их, видите ли, пугала своим взглядом. К десяти годам я перестала ждать новую семью или надеяться, что меня найдут родные. Тётя Таня приезжала каждый свой выходной, сколько себя помню. Но опеку ей не давали, а уж удочерить тем более.