Танец алого и золотого

Ребёнок не спешит убегать или закрываться, что считается добрым знаком.

Мне с заминкой отвечают кивком. Помявшись и поёрзав в корзине, в которой смотрится крошечной редисочкой, мальчик добавляет:

- Я потерял дацзе. А потом потерялся сам.

Не задумываясь, я оглядываюсь на Чжао Цыяня: тёмный заклинатель или светлый, он должен прийти к схожим с моими выводам. Оттого и рот закрыл, дав мне заняться делом.

- Я, - пальцем упираюсь себе в грудь, - похожа на твою старшую сестрицу?

Ребёнок кивает несколько раз.

- Потому ты заговорил со мной? Хочешь, чтобы я помогла тебе найти твою дацзе?

- Ты ведь можешь, дацзе? – с надеждой смотрит на меня это дитя.

Я со всей возможной теплотой треплю волосы мальчишки и обещаю:

- Могу. Клянусь, что приведу тебя к сестре.

Услышав желанную фразу, мальчик бросается в объятия – мне не остаётся ничего другого, кроме как подняться с ним в комнату на руках и укачивать, пока не уснёт. Чжао Цыянь молчит вплоть до тех пор, пока я не укрываю ребёнка одеялом.

- Тебе не следовало давать мальчонке подобные обещания.

Это верно.

- Как ещё мне было его успокоить? – грубо отзываюсь я.

- Если ты не найдёшь его сестру, он рассвирепеет и станет опасен. Тогда его точно не успокоить.

И это тоже верно.

- Но сейчас-то он безобиден. И он явно видит нас впервые, что означает, что в озере был кто-то другой. А этот ребёнок…

- Ещё жив, но раскололся на части, - подтверждает мои подозрения тёмный заклинатель. – Одна его половина где-то живёт и дышит, другая призраком воет в ночи.

- И собрать его воедино можно лишь приведя к сестрице, которую он ищет.

- Или просто найти вторую половину пацана и соединить их насильно, - хмыкает юноша.

Выбить бы ему дурь из головы!

- Ты хочешь разбить душу окончательно?! – шиплю от злости, не крича лишь из-за спящего мальчика. – Насилием можно только разрушать, но никак не создавать что-то!

- Тёмное искусство с тобой не согласится, - Чжао Цыянь взмахивает рукой.

Полы и рукава развешанных одежд покачиваются от дуновения энергии, выпущенной не мной, юноша же невозмутимо наблюдает за реакцией на свою пакость.

Мне вспоминается учитель, чьи мысли отравил порочный базар, обиталище обмана и принуждения. Мерещатся Ян Гуйцзу, чья жизнь обернулась трагедией из-за чужой жестокости, и Фэн Цзяньсюэ, покинувшая Сюэсэ Хоянь и попросившаяся ко мне в ученицы.

- Даже светлые методы, направленные в насилие, уничтожают. Я не знаю противоположного, - выдыхаю, в конце концов.