Оборотень по объявлению. Алрик

Чем не идеальный повод для знакомства? Даже лучше подмены Мишани!

— Ты с ним уже виделась? — Я показала за стекло, благодаря проектировщиков за зеркальные стекла, за которыми Алрик нас не видел.

— Нет.

— Разговаривала?

— Нет, — затрясла головой Мира.

— Списывалась?

— Нет. Там только после отметки, что задание выполнено, вылезает расширенный функционал. Можно донатить, написать, позвонить…

— Дай свой телефон! — Я протянула руку.

Этот шанс я не упущу.

— З-зачем?

— Надо!

Ладно, может, я из этой ситуации даже пользу извлеку.

Я посмотрела на Алрика. Он как раз снял туфлю, пронес у носа и вдруг дернулся. Провел у носа на отдалении еще раз, еще и еще.

Закрыл глаза, и по моей коже прошли мурашки.

Вот так оборотень начинает охоту на пару. Именно так. Черты лица заостряются, потом глаза распахиваются — а там звериный зрачок. И оборотень рычит, довольно, предвкушающе.

Я с трудом оторвала взгляд от Алрика и посмотрела на ноги Миры. Одна красная туфля была на ней.

Телефон выпал из моих рук, провалился в щель между лестницами и полетел вниз.

Мира — пара Алрика?

— Мой телефон! — чуть не заревела Мира. — Зачем ты его кинула?! Лучше бы меня сбросила, где теперь я столько денег возьму на покупку нового?

А я бы хотела зареветь. Очень. Но смотрела, как быстро исчез из поля зрения Алрик, и чувствовала дыру в легких — не могла вздохнуть.

Так больно это. Жутко больно.

***

Мира

Хоть бы не разбился! Или хотя бы только экран, ну пожалуйста! Медвежий бог, не оставь свою любимку несчастной.

Я заковыляла вниз за моим бедняжкой-телефоном по ступенькам, но Анька схватила меня за загривок. Не больно, но жутко обидно, между прочим.

— Туфли пригодились? — Сестра, казалось, стала белее снега. Губы синие.

— Тебе туфли дороже сестры? Да на, подавись! — Слова вырвались прежде, чем я подумала, но она сама виновата.

Есть разница между телефоном и обувью! Тем более ее туфли целы.

Я попыталась снять туфлю, но она словно впилась в кожу. Ступня так расперла ее, что обувь даже не двигалась. Я села в своем лучшем наряде на грязную лестницу — пусть видит, до чего довела!

— На! Забирай!

И Анька дернула за туфлю так, что сняла.

— Ай! Больно же!

Я осмотрела ногу — вон на пятке царапина.

Анька повела туфлей у носа и поморщилась с таким выражением лица, будто ей эту шпильку в сердце всадили. Да еще при гибриде.