Слеза дождя

Один из лучей уже несколько минут упорно продвигался к спящей ведьме. Наконец, ему удалось достигнуть цели, и он принялся «поглаживать» ее по глазам. Виль не оставалось ничего другого, как проснуться. Первое, что она почувствовала, приоткрыв газа, это резкую боль, начинающуюся от висков, распространяющуюся по лбу и короткими импульсами бьющую по затылку. От такой боли хотелось выть и лезть на стену.

— Что, пробудилась? – послышался бодрый голос колдуна.

Он же тоже пил! Наверное хорошее лекарство знает.

— Голова болит, жуть! – прохрипела Виль.

– Лекарство какое—нибудь не подскажешь?

— Гильотина, говорят, хорошо помогает…

— Тогда, накапай мне ее немного. – жалобно попросила ведьма. – А лучше побольше. Нет, давай стакан.

Никклаф посмотрел на нее с жалостью.

— Возьми кружку на тумбочке. – посоветовал он. – Как полегчает, спускайся к завтраку.

Дверь комнаты закрылась и ведьма начала собирать свою волю в кулак, чтобы добраться до тумбочки. Придерживая голову, чтобы та не отвалилась и проклиная всё на свете, в том числе и безжалостных колдунов, которые могли бы и подать лекарство, Виль перевалилась к краю и схватила драгоценное питье.

В нос шибануло противными едкими градусами, заставляя несчастный желудок сжаться от плохого предчувствия. Но Вилентина была стрелянным воробьем (или подстреленным?), она знала, что именно такой гадостью лечились ее одногруппники в студенческие годы. Храбро зажав нос, выпила всё содержимое кружки. Желудок конвульсивно дернулся, собираясь расстаться с жизнью, но, помедлив всего несколько секунд, пришел к мнению, что жизнь—то налаживается…

Полежав немного, приведя внутренности в надлежащее состояние (именно лежащее, подниматься они категорически отказывались), Виль осторожно села и поискала глазами котеныша мантикоры, опасаясь, что пока она спала, колдун мог того придушить.

Реальность оказалась более печальной. Котеныш как раз доедал из миски молоко, следовательно, придется благодарить Никклафа, а это полностью лишало ее права обижаться. Тяжело вздохнув, Виль решила не пугать зеркало, и отправилась вниз, надеясь выбраться на воздух.

Внизу противно пахло всякой едой и было солнечно до рези в глазах. Голова противно екнула, послав предупреждающий сигнал и запустила «часовой механизм», обещая взрыв в черепушке, если обладательница этой головы не уберется от всех раздражителей. Раздражитель номер один поджидал ее за столиком с нагло—сочувственным выражением лица.