Слеза дождя

Поворочавшись некоторое время с боку на бок, он встал, проверил содержимое своей сумки, принимая решение и, с чувством выполненного долга, уснул.

Вилья не появилась даже на завтрак. Голодная ведьма – это уже серьезно. Но что-то менять или откладывать уже было нельзя. Первым делом он расплатился с хозяйкой и уточнил у нее про отчима ведьмочки, было очень удивительно, что тот не вступился за падчерицу в очередной раз. Оказалось, что в этот раз тот был в очередном запое по случаю годовщины кончины жены. Запой должен был продлиться еще дня три.

Никклаф вытащил из сумки три амулета. На один, испорченный Валей, наговорил несколько слов и отдал хозяйке с просьбой передать Степану, когда тот выйдет из запоя – воспроизводящий амулет был способен на еще одну трансляцию. Второй амулет, забранный из комнаты колдунов, решивших отправиться к морю, надел на шею, а третий, на всякий случай, положил в карман. После всех манипуляций, Никклаф взял коней и спешно покинул деревню. А через час в Крашень медленно вошел судья.

Как и положено судье, он чинно, распугивая народ одним своим видом, прошел к дому старосты. Толстяк с бегающими глазками как раз покидал двор, чтобы успеть присоединиться к казни маленькой ведьмочки. Увидев судью староста побледнел, его губы и пара лишних подбородков задрожали и он испугано поинтересовался приходом вершителя.

— Нам стало известно, что в этом селении хотят казнить ведьму. – отчеканил грозный голос судьи.

— Да—да. – подобострастно пролепетала местная власть.

– Сжечь ее хотим.

— Почему о нахождении ведьмы в деревне не было известно в пункте регистрации?

— Так ей регистрироваться—то нужно в двадцать два, а ей еще и двадцати нет. – появился проблеск улыбки толстяк.

— Веди меня к месту казни! – велел судья и староста чуть ли не вприпрыжку поскакал за деревню, где был установлен столб.

Вокруг этого места, казалось, собралось не менее сотни человек, а то и больше. Кто—то смеялся, кто—то праздно обсуждал событие, кто—то зло поглядывал на столб.

Завидев старосту вместе с судьей, народ расступался и старался отойти подальше – про гнев судей ходили страшные легенды. Как раз в этот момент два крепких мужика привязывали к столбу худенькую девчушку лет двенадцати. Девочка не выражала никакого протеста, в ее глазах не было страха, только легкое удивление и разочарование. Разочарование в людях, которым она помогала.

— Это ребенок. – пророкотал грозный голос судьи, сбросившего для пущего страха свой капюшон.