Происки и злоключения отпетого лентяя

А гномша насупилась и заявила:

- Шеске это надо – пусть сама и снимает!

- Да ты что! – перепугалась орчиха, - Пока Шеска сюда придёт, мой спиногрыз уже сам его снимет…

- О! – оживилась гномша, - Так ты его и попроси! – и крикнула куда-то за дверь: - Ыршенька! Поди-ка сюда, мальчик!

- Чего ты! Не надо! – перепугалась орчиха.

Но было уже поздно. За решетчатую дверь притопал ещё один громоздкий орк, медленной размеренной походочкой, мерно что-то пережёвывая, будто пасущаяся корова. От одного его вида я приходил в ужас.

Хотя у этого не было иероглифов на лице, зато на все выступающие части этого самого лица крепились металлические кольца. И одно было в носу, как у быка. А поверх звериных шкур висело столько костей, что сами шкуры под ними просто не различались. Теперь я понял, почему орчиха не хотела его звать. Даже если бы я сам был орком – тоже такого побоялся бы.

Войдя внутрь, этот орк надул изо рта розовый пузырик, который тут же громко лопнул, потом сплюнул его остатки, размял костяшки пальцев, потом шею, и поинтересовался:

- Што!

Садистка-гномша только многозначительно указала наверх.

А орк размеренно кивнув, вытащил из-за пазухи рогатку с булыжником.

- Нет, Ыршенька! – запротестовала орчиха, - Не так! Нежнее!

Но было поздно. Я, поняв, что мне сейчас будет не больно, а очень больно, не выдержал и шлёпнулся сам. И прямо орчихе на ручки.

Хуже не придумаешь! Это же, кажется, не просто зверь-баба, которая может меня сожрать, а чья-то жена и мама! И не моя, Карл, не моя! Так что сейчас здесь лежать я не имею никакого права!

И зачем только Моя Мохнатик остригла мне ногти! Что я теперь буду грызть в этой щекотливой ситуации?.

. Хотя… Почему мне должно быть стыдно? Я же Дроу! Нам стыдно не бывает.

- Спасибо, Ыршенька! – поблагодарила держащая меня орчиха, - Можешь идти…

- Как? А ты мне его не дашь? – осведомился Ыршенька, разочарованно глядя на меня, и грохотнул своими многочисленными костями.

- Нет! Я с ним пойду к подруге!

- Што? – недоумевал Ыршенька, - Вечно всё лучшее – чужим тётям! Как будто у тебя и ребёнка-то нет! – он насупился.

- Не сердись, Ыршенька! Чужая тётя очень-очень его любит… Наверное…

Смирившись с судьбой, Ыршенька отправился за дверь. А я так и продолжал лежать у орчихи на ручках. И пытаясь вспомнить, как тут вообще оказался. В общем, этого я не помнил, зато помнил другое – я собирался знакомиться с девушкой. Но почему-то я представлял себе других девушек – красивых.