Зелёная дверь

– Только этого не хватало! – Поппи простонала, пытаясь через плечо разглядеть раны на спине. – А почему я ничего не чувствую?

– Эти птицы… Они чувствуют отчаяние. Поэтому они и напали на нас. Их когти содержат болеутоляющий яд, позволяющий обезвредить жертву так, что она даже ничего и не поймет.

– Отчаяние, говоришь? – прошептала Поппи, но он ее не услышал.

Раймонд резко подхватил ее и отнес на кровать, где аккуратно уложил. Поппи даже не успела ничего возразить, как демон выскользнул из избушки, лишь крикнув напоследок – «Я сейчас!».

Она начала чувствовать, что проваливается в непрошенный сон. Борясь с неожиданной сонливостью, она, как заклинание, повторяла пророчество: «Ключ. Дверь. Путь. Боль. Отчаяние. Злитый. Противостояние. Смерть. Избавление. Надежда. Возвращение». С каждым новым произнесением, слова теряли свой смысл, рассыпаясь на бессмысленные буквы. Чем больше Поппи пыталась сосредоточиться, тем больше ее накрывала усталость. Сил для противоборства совсем не осталось, она уснула, не дождавшись возвращения Раймонда.

***

Поппи открыла глаза и уставилась в потолок, с которого свисали целые паучьи ковры, а кое-где – капли застывшей смолы. Она хотела встать с кровати, но почувствовала, что ее передвижению препятствует чья-то рука. На другой стороне кровати спал Злитый. Выглядел он куда моложе, чем ему положено было быть. Не было той маски, того парадного костюма с момента их последней встречи. Он выглядел… Привычно. Если бы не тот факт, что его лицо то и дело сменялось на лицо Раймонда.

Как детские картинки-перевертыши, что чередовались при изменении наклона. Стоило сфокусировать взгляд, как перед Поппи представал Злитый. И без того, похожие внешне, сейчас эти двое сливались воедино. Страх, парализовавший Поппи, не давал ей мыслить здраво, подталкивая к действию.

Она скинула руку мужчины и вскочила с кровати, тем самым разбудив его. Он медленно повернулся на спину и вонзился в нее взглядом, время от времени скалясь.

– Убирайся, – тишину первой прервала Поппи, голос которой охрип ото сна.

Отец лишь оскалился еще сильнее и неторопливо направился в сторону дочери, словно удав готовился напасть на незадачливого кролика. Ее пробивала дрожь, которую она с трудом пыталась скрыть. Дыхание было рванным, кончики пальцев тронул ледяной холод. Было страшно пошевелиться, казалось, одно маленькое движение – и он нападет.

– Ну-у-у, крошка, – едко протянул Злитый.

– Да ты всего лишь плод моего воображения, не более.