Зелёная дверь

От этого его безумная улыбка выглядела еще устрашающе, чем обычно. Он наслаждался содеянным, не испытывая ни капли чувства вины. «И как этот человек может являться моим отцом? Ну как это возможно!» – в горле образовался ком.

– Ну же, скажи что-нибудь… Неужели тебе совсем нечего сказать?

Злитый протянул руку к щеке Поппи, замешкавшись на пару секунд, ожидая реакции, которой не последовало. Ей показалась, что она заметила едва проскочивший страх в его глазах. Этот страх ей был хорошо знаком. Их страх был обоюден.

– Я же твой отец! – горячие пальцы размазали сажу по ее щеке, прежде чем та раздраженно откинула его руку в сторону.

– Ты должна любить меня!

Поппи резко встала, пошатываясь. Злитый привстал следом. Оскалившись, его рука взметнулась вверх. Но он не успел залепить пощечину, как его оттолкнул в сторону догорающего поля, появившийся из ниоткуда Раймонд. Он хрипел и еле стоял на подогнутых ногах.

– Какой живучий попался!.. – Злитый ногой отбросил демона к стене постройки, отчего, и так ослабевший, демон потерял сознание.

– У нас приватный разговор, да, крошка?

Отец притянул Поппи к себе со спины, утаскивая в цепкие объятия, не давая шанса двинуться с места. В нос ударил резкий запах жженной плоти и старого пота.

– Я же люблю тебя, – шепот на ухо, заставляющий съежиться от страха.

Поппи попыталась ослабить хватку, но для Злитого ее движения расценивались как приглашение к действию: мужчина укачивал Поппи, чуть ли не мурлыча, пока у той сердце выстукивало сигналы к спасению.

Пальцы соскальзывали с предплечий отца, а ногти не могли проткнуть толстую кожу.

– Никто не придет, никто не узнает, солнышко. Все будет хорошо. Не надо бороться... – Злитый сильнее сжал круг объятий, заставляя Поппи опираться на его грудную клетку.

– Ну уж нет! – она резко откинула голову назад, ударяя отца в шею затылком.

Мужчина рыкнул от злости и боли, рефлекторно растирая ушибленное место. Воспользовавшись моментом Поппи схватила с земли брелок, который обратился в меч, стоило лишь прикоснуться к нему.

На секунду она замерла в нерешительности, заметив усиливший страх во взгляде отца. Ей и самой было страшно. Страшно от осознания того, на что может быть способна дочь своего отца.

– О, ты не сможешь, Поппи, – Злитый выпрямляется и скалится, оголяя серые зубы.

«И вот он передо мной. Жалкий, искалеченный жизнью человек, от которого осталась лишь оболочка. Больной человек, решивший утопить себя в своей ненависти ко всему миру.