Пылающая Луна

Эден ясно чувствовала, что ей приснился какой-то неприятный сон. Однако девушка не могла вспомнить, о чем он был. Впрочем, это скорее только к лучшему. Эден налила себе воды из кувшина и выпила, чтобы совсем проснуться. Она знала, что теперь уже не уснёт. Вместе с тем было непонятно, чем убивать время в эту долгую ночь. Как Эден поняла из положения луны, шёл ведьминский третий час. В это время люди старались не выходить на улицу и не смотреть в окно. Третий час в народе считался проклятым и неудачливым. Люди считали, что именно в течение этого часа из своих убежищ выходили ведьмы, чтобы поколдовать, а нечисть наконец могла освободиться из глубин леса и стучаться в двери и окна обычных людей.

Эден стало как-то не по себе, что она проснулась именно в третьем часу. Четвёртый час считался уже чистым и святым, он как бы сбрасывал оковы третьего и рассветом отправлял всю нечисть обратно по тёмным углам. Эден больше всего нравилось просыпаться на рассвете, когда природа потихоньку отходит ото сна и начинают слышаться песни первых пташек.

Девушке очень нравилось их слушать. В то же время Эден ненавидела просыпаться в глубокую ночь. Ей постоянно казалось, что где-то в лесу кто-то зловеще воет и шуршит, зазывая в свои когтистые объятия. В такие моменты дрожь пробегала по девичьему телу и холод окутывал до ног. Эден решила не выходить из своей комнаты, чтобы не тревожить отца. Она не знала, пошёл ли доктор наконец спать, но очень хотела на это надеяться. По крайней мере, дом был полностью окутан темнотой, не виднелось ни единой лампы.

Эден решила поверить в то, что отец всё же уснул. Тогда она выдохнула и подошла к окну. Девушка с досадой осознала, что тревога никуда не ушла, а стала только сильнее. Предвкушение чего-то ужасного было близко как никогда. Эден не могла расшифровать свои странные ощущения. Грудь сковывала непонятная сила, давящая на кости. В один момент ей даже было тяжело дышать. Девушка никак не могла расшифровать значение этих странных чувств. В её памяти остро застряла картина деревни в огне и никак не хотела выходить.

Сколько бы не пыталась успокаивать себя Эден, попытки были напрасными. Ей оставалось только надеяться на то, что эффект лесных бесов пройдёт с первыми лучами солнца, и рассвет заберёт тревогу к лесным тварям. Эден придавала ему некое божественное значение. На рассвете ей становилось легко и спокойно, как после дня молитвы. Казалось, это своеобразное очищение, и сами ангелы успокаивают уязвленную демонами душу.