Гостья для дракона

С дрожью в руках она сняла кулон с шеи и вложила его в мою руку.

Ее голос, едва слышный, произнес: "Ты должна жить...".

И затем она замолкла, навсегда. Я почувствовала, как ее тело обмякло в моих руках, ее глаза, ещё мгновение назад полные жизни, стали пустыми и неподвижными.

Я закричала, отчаянно, истерически, от бессилия и боли. Мои руки, покрытые ее кровью, дрожали, как и все мое тело. Я не могла поверить, что ее больше нет, что этот кошмар стал реальностью.

С невероятной болью в сердце я прижала ее тело а себе, продолжая рыдать.

Я хотела сказать ей столько всего, рассказать, как она стала для меня как сестра, как я была счастлива, что встретила ее. Но было уже слишком поздно.

Мой крик заглушался звуками продолжающегося боя между орками и демонидами, но в тот момент для меня ничего не имело значения.

Боль, безысходность и пустота разрывала меня изнутри, и я, словно утопая в этой боли, рыдала над телом своей подруги, не в силах принять ее утрату.

Я не знала, сколько прошло времени.

Мои рыдания и слёзы затопили всё вокруг. Я была погружена в своё горе, не замечая, как меняются звуки битвы.

Постепенно они утихли, как будто отступая вглубь, оставляя после себя зловещую тишину. Это молчание казалось ещё более оглушительным после неистового гула сражения.

Оно приносило осознание того, что город пал, а вместе с ним рухнули все надежды на спасение. Я понимала, что моя гибель уже неизбежна, и она, как хищник, уже шла по моим следам.

Сквозь слёзы я надела кулон Ализы на шею, прижимая его к груди, словно он мог защитить меня от надвигающейся тьмы.

Я всё ещё крепко держала её тело.

Мои слёзы капали на её лицо, и я снова прижала её к себе, словно пытаясь вернуть её к жизни своей любовью и горем.

Неожиданно, словно гром среди ясного неба, раздался голос: "Ну здравствуй, Лилит."

Я вздрогнула, подняла голову и посмотрела в ту сторону, откуда доносились слова. Мгновение показалось вечностью, и холодный страх пронзил меня, словно лезвие.

Этот голос... он был чужд и холоден, наполненный тенью и безразличием. Он был знаком, но в тот момент я не могла понять, кто это был, или, возможно, не хотела.

Всё, что я чувствовала, было глубокой пропастью, из которой не было выхода.

Я всмотрелась в угол, где раздался голос, и, дрожащими губами, выдавила из себя вопрос, который был неуместно тихим в разгар моего отчаяния.

«Кто вы?» — вырвалось из моего горла, как шёпот.