Тайна человека со шрамом

Ты вряд ли это помнишь, но он и раньше больше бегал за отцом, а потом и подавно. Приходил, когда ему вздумается, — сестра зло усмехнулась и покачала головой. — А меня все устраивало. Чем реже он заходил, тем лучше.

«Значит, сейчас ей совсем хорошо» — подумалось мне.

— Я ведь влюблена в него была, Нат. Ты помнишь? Познакомилась с ним еще девчонкой, он был старше на несколько лет, но тогда это казалось пропастью. И сам он казался невероятным, умным, сильным и вся похожая чушь. А помнишь, как ты на него смотрела? С опаской, пряталась от моего будущего мужа по углам.

Тогда я думала – что у меня за глупая сестрица? Смешно. — И Тал на самом деле засмеялась. Резко и горько. После так же резко встала и вышла прочь.

— Стоит ее догнать? — засомневался Олли.

— Она вернется.

Так и вышло, вскоре Тал вновь протиснулась на узенькую кухню. В ее руках красовалась бутылка с прозрачной жидкостью сомнительного происхождения.

— Прости, младшая сестренка, но настроение паршивое. Будешь? — она поднесла бутылку к стакану с отваром и, увидев, как я отрицательно трясу головой, пожала плечами: — Как хочешь! Олли? Тоже отказываетесь? Ваше право… — И налила только себе.

Подождав, пока сестра закончит свой ритуал, я спросила:

— Тебя так ломает, потому что Вильмар пропал, или ты боишься, что он найдётся?

— А я-то думала, ты училась что-то расследовать, — Таллула залпом выпила странный коктейль. Даже Олли поморщился от увиденного. — Муж меня презирал. И унижал. Незаметно для остальных, но достаточно для того, чтобы я свою жизнь ненавидела.

У него, знаешь ли, нашлись свои методы. Было время, мне хотелось встать ранним утречком и сигануть со скалы. Предки бы порадовались, традиция же! Но уж больно Тивана не хотелось с папашей оставлять, вырос бы таким же огрызком от человека. Он ведь тянулся к отцу, повторял за ним… только это меня и остановило. А потом… потом я привыкла. Терпеть унижения стало гораздо проще, когда романтическая дурь выветрилась из головы, жаль только, это произошло через много лет. Так как ты думаешь, Таната? Я боюсь, что Вильмар вернется?

— Он не вернется, — тихо прошептала я.

— Что?

— Он не вернется, Тал.

— Ты… что? То есть… как?

— Думаю, его нет в живых уже некоторое время.

И Таллула неожиданно разрыдалась. Так, словно не плакала много лет. Так, словно слезы копились и не находили выхода. Она плакала и плакала, от боли, облегчения и – совсем немного – горя.

Жестом я отправила Олли к детям.