Ключ к легенде

Пусть сначала он опросит слуг, подтвердит, что я был в поместье с утра. Скажите, — прочистил саднившее горло. Опухшие веки закрывали глаза и были такими тяжелыми, что сил поднять их не находилось. — Мама и отец… Они у мастера Лейса уже, да?

— Да, — тихо ответил Хэй. — Мы поможем Шантису. Но… Ты не появишься на похоронах?

— Не могу, — Айт перестал бороться с собой и позволил слезам потечь по лицу. — Уйдите… Сейчас просто уйдите.

В том же состоянии виконта увидели и сестры Хеймлиг, ближе к обеду прибывшие в управление для дачи показаний.

Пока их по очереди опрашивали и записывали каждое слово, ожидавшие стояли у двери, за которой находился их бывший мастер Сетис. Сыщик разрешил им даже войти внутрь, однако Яале и Бае отказались. Бае даже не смотрела, Яале немного постояла у открытой двери. Нила, Ноин и Аксура окружили Айта.

Единственное окно было заляпано грязью и налипшей сверху уличной пылью, всюду громоздились горы бумаг, сваленных как попало. Скудно обставленная и захламленная комната подавляла и глушила все цвета, но человека, сидящего внутри, это, казалось, не волновало.

Он не делал никаких попыток освободиться.

— Мастер? — осторожно позвала Нила повесившего голову вниз Айта. — Это правда? То, что вы совсем не мастер?

Тасан Рахаза еще в их усадьбе подтвердил, что гувернер является виконтом, потому что скрывать уже не было смысла, слух о заключенном в управлении графском наследнике все равно разнесется по всему городу.

И сразу обрели смысл все его проколы в качестве слуги — он просто не знал, как правильно вести себя в выбранном обличье, будучи дворянином с момента рождения. По поводу этого обмана у них с сестрами тоже случился бурный спор, с какой целью проник лорд в их дом.

Бае обвинила его во всех грехах. Яале с ней согласилась. Аксура призвала его простить. Ноин плакала остаток ночи, а Нила не хотела верить, что он мог так лицемерить. Но Айт кивком подтвердил, что она в нем ошиблась.

Нила разочарованно посмотрела на опущенную голову.

— Почему вы здесь заперты? — беззлобно спросила Аксура, подходя ближе. Айт скрипнул зубами от ее способности прощать всех и вся и каждому находить оправдание. — Вы же не делали того, в чем вас обвиняют.

Айт вскинул голову, заставив сестру милосердия ахнуть и броситься к нему оттирать лицо.

— Отойдите! — прорычал, дернувшись вместе со стулом, отчего веревки крепче впились в кожу.