Авантюристка в академии

Констатация факта.

— А ты себя нет?

Легкий кивок, означающий понимание.

— Это элементарно, Амелия. Не будешь ценить сам, станут в спину, а то и в лицо плевать другие.

А потом… Игра закончилась. Кристен ураганом смел меня, прижал к стене. Захватил в плен руки, поднял их над головой и припал к губам с напором и огнем. Моя пижама, его одежда… эта слабая преграда не могла помешать чувствовать желание... упирающееся мне в живот. Дракон без спроса ласкал меня, решительно сминая все возражения, отвергая их как несущественные и выкладывая веские аргументы в виде поцелуев губ, шеи, ключицы, затем снова губ… Я задыхалась от нахлынувшего безумия, кровь вскипела в венах, требуя большего, заставляя подчиняться, плавиться от наваждения под названием Кристен Дальберг.

Дракон нехотя отстранился, но только для того, чтобы выдать:

— Это странное чувство, когда тебя влечет к абсолютно незнакомому человеку.

— Почему странное? — прошептала я, чувствуя, как в горле пересохло, а слова подбираются с трудом.

— Так мы чувствуем свою половинку и только ее, — криво усмехнулся он.

Провел пальцем по моей скуле, остановившись на губах, очертил их контур. — Но этого просто не может быть. Ты не дракон, Амелия. А с людьми у нас такого не бывает.

Обида неожиданно кольнула острой иглой, и я постаралась скрыть ее со всей язвительностью, на какую сейчас была способна:

— О, да, не дракон. Всего лишь жалкая человечка. А раз так, то проваливай!

Попыталась оттолкнуть зарвавшегося мерзавца и даже скинула его руку со своего плеча… Свобода длилась ровно до того момента, как ладонь Дальберга коснулась талии, прижала меня к себе, не давая и сантиметра вольности.

Я чувствовала тепло разгоряченного тела Кристена, его напор и магию, что стремительным вихрем закручивалась вокруг нас. Это было нечто особенное, поглощающее целиком, проникающее в каждую мою клетку, становясь дыханием, зрением, заползающее в самое сердце...

— Уходи к своим ящерицам! — прошептала я, боясь, что еще немного — и растворюсь в Кристене, стану его частью, послушной собачкой, девчонкой, что слепо верит каждому слову, а взамен смотрит с обожанием.

Страх попасть под полное влияние Дальберга усилил сопротивление. Чувства первичны, но я не просто Амелия, а дочь графа Иллариса, а это многое значит. По крайней мере, для меня.

— Уходи! — не кричала, но шептала, безотрывно глядя в серые глаза, которые наполнялись колючим льдом. Напряжение между нами возрастало, но это ничего не могло изменить.