Авантюристка в академии

Может, его волнует, что именно ест адептка? Отбор на соревнования строгий, и использование магии и специальных пищевых добавок недопустимо. От этого у бегунов увеличивается скорость и понижается чувствительность к боли.

Эльф с каменным лицом двинулся к нам, но неожиданно раздался предупреждающий рык. Мы с маменькой вздрогнули — ах, как была права она насчет непредсказуемости оборотней! — но остались сидеть на месте.

— Мама?! — удивленно прошептала Сельма, накрывая своей ладонью руку матери. —Ты что? Это наш преподаватель Ньяр Ольсен!

— Клементина Лопес?! — выкрикнул эльф, но остановился.

Посетители кафе с интересом поглядывали на наш столик, ожидая представления. Учитель явно был личностью известной, и народу хотелось подробностей.

Ответ леди Клементины потряс нас с мамой и даже заставил замереть в ожидании развития ситуации.

— Я! Трусливый остроухий! — Оборотница поднялась, не сводя с мужчины презрительного взгляда. Кулаки ее сжались, а на белокожих запястьях пробилась шерсть.

— Мамочка, — недоуменно прошептала Сельма.

— А ты все такая же, — усмехнулся Ньяр и сделал шаг в нашу сторону. Смелый.

— Сели, детка, посмотри на это дерьмо и запомни: никогда не связывайся с остроухими. Лучше оборотень твоей стаи или человек, чем эти отмороженные красавцы. Стреляют не холостыми, но пустые как дерево.

Стреляют? Это она про что?

— Ньяр Ольсен — мой отец? — потрясенно произнесла догадавшаяся Сель. — Он?

На секунду тишина воцарилась во всем кафе.

Я видела, как по лицу мамы пробежала тень. Да, не все речевые обороты других рас хороши, но менталитет есть менталитет. Наша культура тоже не всем по вкусу. А естественность нынче в моде.

— Он, детка. И я смотрю, такая же сволочь, как раньше.

Шок и занавес.

— Леди Эмма, прошу меня извинить, — спохватилась оборотница, осознав, что они с эльфом не одни. — Это отец моей девочки.

Настала очередь графини Эммы с возмущением и презрением взглянуть на Ньяра Ольсена. Мамочка всегда умела без слов заставить собеседника почувствовать себя полным ничтожеством.

Глаз физкультурника задергался. Но он товарищ упорный. Прежде чем исчезнуть, нагло заявил:

— Не говоря лишних слов, Клео, ты всегда была резка и порывиста. Не хочешь общаться — не надо. Но чтобы ты сейчас ни сказала, я вижусь с нашей дочерью каждый день.