Невесты здесь тихие

С его-то тридцатью тремя вопросами в минуту и тысячью словами брани в промежутках!

Но как же он не вовремя!

Ещё немного бы времени, каких-то пять-десять минут, может быть двадцать, но максимум тридцать, (не больше, я уверена!) и всё бы получилось! Этот эксперимент удался бы!

Ох! Как же мне хочется высказать ему всё, что чувствую, но… всегда это «но». А потому вздыхаю, поджимая губы, складываю руки на груди в защитном жесте, и внимательно смотрю в его возмущенные (моим поведением!) глаза.

– Что за наивная беспечность! – тем временем продолжает бушевать мужчина, – Стоять посреди перекрестка, ночью, в не самом спокойном районе, ещё и… А что вы там делали, леди? Будьте добры, объяснитесь!

Ну, на самом деле я не леди.

Хотя в будущем обязательно получу этот статус и ею стану. Так обещал Император, а этому человеку я верю безоговорочно – он хозяин своего слова и самый великий из правителей, о которых я знала или слышала. Мудрый, дальновидный и очень обаятельный мужчина, не то, что этот мужлан! Стоит, глазами своими холодными сверкает и ждёт ответа. Ну, пусть ждёт. Не он первый, не он последний.

Только и вздохнула в ответ.

– Так, ясно! Отвечать не хотим, – недовольно буркнул работник Тайной Канцелярии, скорее всего следователь, и нахмурился ещё сильнее, – Тогда проедем со мной в отдел – там и будем разбираться: кто такая и что здесь делала!

Ой-ёй! Уже страшно!

Насмешливо посмотрела в нахмуренное лицо следователя – пусть вызывает кого хочет! Может даже куратора моего позовёт… Жаль только беспокоить в столь позднее время леди ректора, а ей обязательно доложат о случившемся, – она очень занятая женщина.

Ещё и сильно устаёт в последнее время, на восьмом месяце беременности-то! Ей, конечно, помогает сестра, но она такая же студентка Академии, как и я. Так что… неприятности грядут!

Добрались мы минут за двадцать до здания Тайной Канцелярии в неприметной и совершенно безликой закрытой карете. Да и здание, к которому подъехали, не отличалось вычурностью, скорее пугало своими рублеными формами без намёка на изысканность, и мрачным серым цветом.

А ночью это было ещё угрюмее, страшнее, и как выражается Ами – депрессивнее.

– Ты кого привёл? – удивился молоденький работник на входе Тайной Канцелярии в свеженькой отглаженной форме и гордым разворотом по-юношески худых плеч.

– Нарушительницу спокойствия! Разве не видно? – усмехнулся сероглазый следователь, и глянул на меня со всей суровостью, которую только мог изобразить.