Маг-козёл, осёл и ведьма

Нагло и решительно!

Вот только с этой девушкой удавалось плохо. Она так заразительно улыбалась, выглядела настолько прекрасно, что дух захватывало и не оставалось выхода, как развернуться и… поцеловать.

Один раз! Просто попробовать, поддаться слабости, потому что через пару шагов будет тракт, где мы разойдемся в разные стороны. Забудется это короткое приключение. Я отправлюсь на поиски другой ведьмы, отведу ее в храм, обменяюсь кровью, уйду, не позволив совести даже слова пискнуть. Зато запомню эти губы.

Робкую податливость, сладость поцелуя, ее стон на грани слышимости. Цветочный запах, мягкость волос. Звук притопывающего рядом осла, который шепотом выдавал:

— Да, Ланка, ура! Покажи ему, какая ты красотка, сделайте мне коз… дитят!

Я не мог остановиться. Все это происходило на грани реальности. Не мальчик ведь, но словно стал совсем зеленым юнцом, которого едва не трясло от близости прекрасной ведьмы. И не помогало внушение. Я увлекался. Пробовал, завоевывал, напирал. Прижимал ее к себе, упивался мнимой вседозволенностью, гладил спину, с трудом сдерживался, чтобы не опустить руки значительно ниже.

Кое-как смог оторваться от мягких губ, сглотнул. Ресницы девушки затрепетали, словно помогая ей прийти в себя.

И ведь хотелось еще. Меня тянуло к ней. Я с трудом сдержался, чтобы вновь не наклониться.

Взял за руку, повел за собой. Перед нами появился злосчастный тракт.

— Полагаю, сама найдешь дорогу домой?

— А ты?

— Я пойду снимать проклятье. Прощай, ведьма, — усмехнулся и, выпустив руку, вложил в нее перстень матери девушки.

Вот и все.

Я пошел прочь.

Лана

— Подожди, ты сказал, что моя мать жива. Где мне искать ее? — спросила у удаляющегося мага.

— Я солгал! — бросил он, не оборачиваясь, и пошел дальше.

А я еще долго стояла в нерешительности, все смотрела в спину уходящего Люциуса и никак не могла сдвинуться с места.

Да, горячие губы этого напыщенного козла запомнятся мне надолго. Еще никогда в жизни ни к одному мужчине я не испытывала подобных чувств. Может, это был долг мой матери, может, что-то еще, но теперь я была уверена, что нас обоих неумолимо тянуло друг к другу. Или как еще объяснить этот поцелуй на прощание?

— Лана, он на тебя заклинание остолбенения бросил? — проворчал Нуддик, наконец, переступив с ноги на ногу.