Спасайся, Красавица

Лия тут же сделала два шага в сторону от Влада.

– Без клыков в этом мире сложно выживать, – еле слышно пробормотал он так, чтобы было сложно только Лие. – И я уважаю тех, кто борется.

– Мы можем ехать? – Лия была поражена так сильно, что еле удерживалась на ногах. Неужели ей не послышалось? Вампир сказал ей беречь душу? – Я не закончила картину. Могу взять её с собой? – Голос Лии то и дело был готов сорваться.

– Да, возьми. Потом продай. За неё хорошо заплатят коллекционеры.

Лия с тоской осмотрела помещение, не веря тому, что всё-таки покинет его.

Макс слегка с раздражением взглянул на потерянную Лию. Она почувствовала его эмоции и решила поторопиться.

– Спасибо, Влад. Ты так щедр. Обязательно передам деньги в благотворительный центр, как и договорились, – Лия врала, но лишь для того, что Макс не изводил разговорами: с чего вдруг такие дорогие подарки от малознакомого мужчины.

Влад жадно смотрел на неё, словно зверь на добычу, и такой его взгляд она увидела впервые. Она не могла объяснять его для самой себя и боялась за близких.

Каждый шаг отдалял от вампира и кошмара и приближал к освобождению. Вместе с тем за Лией по пятам следовал удушающий страх.

Только когда она села в машину, пристегнула ремень, услышала рёв мотора, то словно град на неё обрушилось осознание: стало ясно, почему Влад так посмотрел на неё – он её добровольно отпустил.

Лия разрыдалась в машине, напугав сестру и друга. Она рыдала, потому что слишком боялась эти две недели. Рыдала, потому что никак не могла сбросить всё скопившееся напряжение.

Рыдала, потому что страх в груди заменила режущая тоска по Владу.

***

Одним субботним утром Лия возвращалась из любимой кофейни. Наконец она оказалась дома, больше никаких поездок в Румынию до конца жизни. Теперь истории о вампирах наводили ужас и воскрешали тщательно похороненные воспоминания.

Прямо у двери находился чёрный прямоугольник, который незамедлительно привлёк внимание девушки. Лия села на корточки и подняла немного шершавый на ощупь тёмный конверт с алой фамильной печатью.

Не позволяя себе строить предположения, Лия вошла в дом, быстро скинув босоножки, и устремилась в комнату, зажгла бледную лампу и села в широкое кресло. Лия осторожно провела по краю письма, испытывая дикое до дрожи предвкушение. И с каждой секундой становилось всё более мучительно, словно маленькие иголочки всё глубже вонзали в кожу.

Лия прекрасно знала, от кого письмо, вернее, она жаждала этого больше всего на свете.