Я не покорюсь, Адмирал!

Я вздохнула — с низины моего положения план казался слишком грандиозным. Поэтому я решила начать с более приземленной задачи: например, убедить Эмиля в том, что связывать меня вовсе не обязательно.

Стоило подумать о капитане, как его уверенный голов послышался из-за двери.

— Сэра Жаклин, могу я войти? — спросил он, остановившись напротив.

— Входите, — разрешила я, чувствуя, насколько это смешно: для капитана на корабле закрытый дверей нет, его вопрос — пустая формальность. Да уж, чтобы добиться уважения команды, мне придется изрядно потрудиться.

Эмиль открыл дверь, створка с размаху ударилась о косяк. Я приподнялась на локтях и опералсь на спинку кровати, чтобы не выглядеть совсем уж беспомощной.

— Итак, вы, наконец, пришли в себя? И готовы выполнить свой долг? — Эмиль улыбался, но его глаза источали холод пещерных камней, никогда не знавших солнечного света.

Немного помедлив, я все же кивнула. Долг-то я исполнить, может, и готова, но он точно состоит не в том, чтобы в очередной раз вытерпеть ложь и предательство от Андерсона.

Глава 4

— Не понимаю, что на меня нашло, — медленно начала говорить я, наблюдая за реакцией Эмиля. В его присутствии мне даже не надо было изображать кротость — съежиться хотелось инстинктивно. Капитан хоть и слыл неунывающим весельчаком, все же мог быть довольно жестоким: я лично видела, как он повесил нескольких взбунтовавшихся матросов. Разделить их участь не хотелось.

— В самом деле? — Эмиль скептично вздернул брови.

— Наверное, в то время, пока лежала в обмороке, я видела сон.

Ужасный кошмар о предательстве. Настолько реальный, что он показался мне правдой. Но теперь я проснулась, и готова встретиться с Адмиралом, — обтекаемая фраза, и я надеялась, что ее будет достаточно, чтобы успокоить Эмиля.

— Выйти за него, как сказано в договоре, тоже готовы? — уточнил Эмиль. Я фыркнула от досады — провести его, конечно же, не так-то просто.

— Я — дочь Бартолио Шторма, и я исполню свой долг, — гордо вздернув подбородок, процедила я.

На этот раз мои слова вполне успокоили капитана, он кивнул и позволил юнге, который крутился у входа, меня развязать. Я с облегчением поскребла ногтями покрасневшие, ободранные почти до крови запястья. Они, конечно же, начали чесаться еще сильнее.

Поведя затекшими плечами, я судорожно размышляла, что же делать дальше, но сказать ничего не успела.

— Сирены! — взревел боцман.

Тут же забыв о нашем разговоре, Эмиль ринулся на палубу.