Цветок Белогории. Книга 2

Змеи с островов, что с них взять, почти что дикари.

– И кто она? Можно поздравить?– поинтересовался гость, пытаясь улыбнуться. Но каменное красивое лицо мало подходило под эти манипуляции, и в результате получилась гримаса, натянутая на скулы маска.

– Можно. Она простая девушка, местная, – слукавил Гарольд, не желая раскрывать свои карты. Рональд слишком носится с рисунками маленькой леди. Плюс сам Чёрный как-то услышал обрывки фраз из разговоров между Видаром и сыном. Рон тогда подробно интересовался всеми делами маленькой рыси.

Это и навело Гара на размышления. А когда сопоставил всё, недостающие моменты картины встали на свои места. Девчонка своенравная (князю это нравилось), недаром дочь Радомира Видара! Сам с ним дело имел на последней войне. Кремень! Вот и строит она его сына, а тот её. Тоже не лыком шит! Его сын! Характерами меряются, видать. Это ничего, бывает. Главное, не заиграться.

– Когда свадьба?

– Не спешат. Молодые ещё, женихаются, – с не наигранной горечью пожаловался Гарольд, – а мне старому что нужно? Знать, что у сына все хорошо, да внуков нянькать.

А там и на покой можно.

– Тебе до покоя как мне пешком до Тарсмании,— отозвался Ларс и рассмеялся, – передавай Рону привет от меня и поздравления. Жалко, что не застал.

– Передам!– согласился Гарольд, пожимая руку гостю, которому, как в поговорке, рад он был дважды. Когда узнал цель визита и, видя, как отплывает драккар хитрого морянина.

Ситуация была обычной, каждая «рыбка» ищет, где глубже, а морянин, где ему лучше. Похоже, Скалистые острова стали надоедать ярлу или его детям. Отсюда отчаянные попытки выбраться на материк. Или же образ жизни наскучил, в чём Гарольд очень сомневался.

Спустя неделю Рональд, вернувшийся с очередной поездки по империи, с кривой ухмылкой выслушал рассказ отца о сватовстве. Но к списку, который Гарольд отдал сыну для ознакомления, Рон отнёсся более, чем серьёзно.

Однако через месяц люди Чёрных поймали очередного лазутчика. Зная, что чужак захочет покончить с собой, везли его аккуратно, не девая поднести даже руки ко рту, крепко связав их за спиной. Но чужак смело умер, так и не признавшись ни в чём. Видать, было что-то, что способно удержать любой язык за зубами. Гарольд посчитал это смертью, достойной уважения.

Одно продолжало печалить хитрого Змея — сын все маялся и никаких сдвигов в личных его делах не происходило.