Цветок Белогории. Книга 2

Всё-таки я в этих вещах была не столь сведущая, как мой наставник. Конечно, всегда что-то происходит. Просто в одних местах это не афишируется, а в других наоборот, народ успевает подхватить новости, обставив их все новыми и новыми фактами.

Небольшой домик на три комнаты встретил нас приветливо, сверкая чистотой и радушными белыми окнами. Я обошла его кругом, как собачка, следуя за Важаном. И только убедившись, что все в порядке, зашла в домик, проверила, что изменилось с последнего моего посещения. Ничего, конечно же.

А потом направилась на кухню, чтобы поставить погреться чайник. В пути мы были всего два часа, но хотелось передохнуть, чтобы затем снова взяться за карандаши и кисти. И творить, забывая про завтрак, обед и даже ужин. Рисование стало моим способом убежать от себя самой, облегчения боли, а это не так уж и плохо.

Здесь, около домика, я рисовала уже десять раз, если не больше. Поэтому побегав по берегу с мольбертом (Властик позаботился о нём, и теперь эта вещь всегда стояла в уголке при входе), я постановила:

– А не забраться ли нам на вон ту гору! С неё вид замечательный!

Горой я называла высокий каменный холм, у подножия которого плескалось море.

До него идти было минут сорок, но разве в этом дело? Когда такая красота пропадает!

– Мы там были пять месяцев назад,– заметил Важан, срывая травинку и наматывая её на палец. Я зачарованно наблюдала за его действиями, а затем тряхнула головой…

– Тогда была весна! А теперь лето! Чувствуешь разницу? Картина-то получится совсем другая!

– Если только зелени намажешь гуще, да убавишь холодных красок,– попробовал поучить меня наставник, но в этот раз я не прониклась идеей прислушаться к его советам.

Если бы во время стрельбы или метания ножей, это одно. А когда мне говорят, что не тот колер, то, извините, попрошу не соваться.

– Так и сделаю!– заявила я, подхватывая мольберт.

Но Важан отобрал его у меня и зашагал рядом. А я и не сомневалась, всё-таки этот кошак до сих пор считает своей обязанностью опекать меня во всём.

Похоже, оборотень снова во мне видит девчонку. Немного обидно, но, в принципе-то, всё равно. Для меня он, конечно же, мужчина, но не такой, как Рональд Чёрный.

Тропа, ведущая на вершину, поросла смелой травой, пытающейся прорваться сквозь плотные камни. Солнце спряталось за набежавшую серую тучку, поэтому подниматься было не так жарко. Но мне приходилось прилагать усилия, чтобы поспевать за Важаном, который словно летел на крыльях, а не передвигался на своих двоих.