Охота на невесту

И при разводе она, в отличие от старшей, получает только то, что было подарено мужем во время семейной жизни. Единственный плюс — дети, рожденные в таком браке, наследуют имущество отца наравне с отпрысками старшей супруги. Вот только не надо мне никаких маленьких волчат, у меня уже есть сын! И утром он ждет встречи с мамой, которую везут в сексуальное рабство всякие… стоп!

— Но гаремы ведь разрешены только для вожаков, — хмурясь, пробормотала я.

— Оу, — выдал странно смутившийся «волк». — Мне казалось, ты знаешь, — сказал он, начиная меняться.

А я, вцепившись пальцами в практически пустую бутылку, заворожено наблюдала, как стремительно тает звериное тело, превращаясь в некое подобие призрачной маски, под которой проступают очертания человека. Молодое, хоть и не юное, лицо с хищными крыльями довольно крупного носа и восточным разрезом глаз. Бронзовая от загара кожа и короткий ежик белых, как снег, волос, которые длинными были только на висках, украшенных двумя тонкими длинными косичками, стекающими на плечи бьёрна — широкие мускулистые плечи, обтянутые черной футболкой с изображением белого волка.

Красив, зараза! А еще весьма известен из-за повышенной любви к нему СМИ. Когда от «волчьей» шкуры не осталось и следа, я залпом допила ром и вручила главе белой стаи пустую бутылку. Идиотка! Следовало сразу понять, что заваруха с обменом невест не между простыми смертными случилась. Обычный бьёрн вряд ли явился бы за избранницей Ильи. А я после общения с ним почему-то ожидала, что все вожаки такие же аристократично-надменные и утонченные, а не разгоряченные дракой нахалы, не утруждающие себя манерами.

Акиллар, Лар… Акиллар Рурк! Не, ну я точно идиотка, раз по имени не провела параллель. Из-за стресса все, не иначе. Хотя какая теперь разница? Высокий статус будущего мужа лишь усложнил ситуацию, а его право на содержание гарема и вовсе намекало на то, что жизнь моя кончена. Но… как же Яшка?!

— У меня есть сын! — выпалила, глядя на блондина.

— От Ильи? — нехорошо прищурился он.

— Нет, от мага.

— А, — расслабился бьёрн. — Ну и хорошо, — протянул с улыбкой — обычной, человеческой, но меня она почему-то пугала даже больше, чем звериная. И не зря! — Значит, с отцом останется, — вынес приговор белый гад.

— Отец отказался от родительских прав еще до его рождения! — возмущенно воскликнула я. Держать лицо можно было, когда речь шла обо мне. Но ребенок — это другое. Волнение прорывалось наружу, сметая все заслоны фальшивого спокойствия.