Охота на невесту

— Привяжи ее к креслу покрепче, потом укрой чем-нибудь и все, свободен. Гонорар уже в условленном месте, — проговорила похитительница.

Сейчас, когда она решила, что я без сознания, менять голос модифицированная стерва не стала, и в нем легко можно было узнать женщину. Вот только кто она такая? «Кошка» или «волчица»? Может, та самая невеста Ильи, которую заменили на меня? Или невеста Александра… впрочем, этой-то зачем? Загадки-загадки, одна радость, что ни пытать, ни убивать меня бьёрна не собирается, даже о здоровье позаботилась, раз укрыть приказала.

Что ж, нам бы ночь простоять, да день продержаться, а потом я покажу этим желтоглазым, что значит месть потомственной ведьмы. Не знаю пока как, но они обязательно свое получат.

С таким воинственным настроем я и провалилась в темноту, лишившись чувств по-настоящему. А когда очнулась, поняла, что не только связана по рукам и ногам, но еще и рот заклеен. Ощущение было, мягко говоря, паршивое. Одно радовало — плед, которым меня накрыли, оказался достаточно чистым и теплым, чтобы согреться под ним, не морщась от брезгливости.

Наверное, от безвыходности и окутавшего тело тепла я и уснула на большом мягком кресле, которое совершенно не вписывалось в убогий интерьер подвала, подсвеченного восковыми огарками.

Проснулась от странных щелчков, и первое, что ощутила, — это жуткую ноющую боль в затекших мышцах. С трудом разлепила припухшие веки, мысленно заключив, что я во сне плакала, но так и не смогла вспомнить, что мне пригрезилось. Очередной щелчок заставил повернуть голову на звук, но во мраке, царившем вокруг, я все равно ничего, кроме желтых глаз, не видела, в отличие от бьёрна, в руке которого наконец вспыхнул огонек зажигалки, а следом за ним и фитиль порядком оплавленной свечи.

Вертикальные зрачки, рыжее пламя… Кто же ты такой, зверолюд? Или, может, такая?

— Доброе утро, Анюта, — поприветствовал меня мужчина. И я бы даже вежливо ему ответила, не будь у меня заклеен рот. — Ах, да-а-а, — протянул этот… слов нет — кто, и, подойдя ближе, резким движением сорвал с моего лица помеху, мешавшую не только говорить, но и полноценно дышать.

Естественно, я скривилась и застонала от боли. Но «спасибо» все-таки процедила, хоть и сквозь зубы. — Интересные у тебя глаза, — задумчиво проговорил Саша, присев напротив меня на корточки и пристроив на подлокотник металлическое блюдце со свечей. Пришел все-таки. Причем один. И почему от этого на сердце потеплело? — Настоящие? — спросил младший Нечаев.