Я нарисую тебе смерть

Герр Гримм чист, он человек и обвинить его не в чем, даже Дворцу Правосудия это не удалось.

— Гримм не чист, а умен и хитер. Обыщите его дом!

— Я не могу этого сделать, опираясь лишь на ваши слова, Александра.

— Хорошо. В прошлом месяце Делле отчислили из университета, хотя он был отличником. Вы это проверяли? Уверена, там тоже Гримм постарался…

— Его отчислили, потому что он провалил три экзамена. И у него много пропусков за семестр скопилось, преподаватели не смогли вытянуть слабого студента. Мы интересовались и этим, как видите.

— Все подстроено. Гримм – ведьмак!

— Да с чего вы это взяли?

— Потому что все сходится. Он виновен.

— Вот что: рабочий день закончился, вынужден просить вас удалиться, фройляйн Рогге. И лучше вам на время уехать, отдохнуть немного, успокоить нервы… поговорите об этом с семьей. Если хотите – и с однокурсниками вашего жениха, они подтвердят мои слова. И сюда больше приходить не стоит.

— Просто немыслимо! — процедила я и ленивого комиссара покинула, не забыв на прощание хлопнуть дверью.

Вот же бездельник и трус, пытается выставить меня обманутой фантазеркой, лишь бы не работать! А между тем Киллиан Гримм и дальше продолжит ходить на свободе и обстряпывать свои грязные делишки.

Расследование шло ни шатко ни валко, Делле передали Дворцу Правосудия и к нему пускали только близких родственников, к коим я не относилась. О его делах и самочувствии я знала мало, и то от младшего брата, родители Делле ко мне заметно охладели после истории с ведьмовством.

Думаю, Делле им все рассказал, других причин невзлюбить меня столь резко не было.

Время тянулось и тянулось, лето подходило к концу, а наш с Петрой отъезд откладывался на неопределенное время – не могла я бросить жениха, который в передрягу попал по моей вине.

Киллиан Гримм же за всей этой драмой наблюдал с первого ряда, у него был лучший билет. К нам он наведывался куда реже обычного (подозреваю, опасался, что в один прекрасный день я его попросту придушу), но время от времени все равно заглядывал.

В свете последних событий я даже среди близких стала считаться ненормальной – если раньше мое отношение к Гримму списывали на скверный характер, то теперь Виктор откровенно звал меня чокнутой и никакие обвинения слушать не желал, а остальные от него не отставали. История с Гриммом и девушкой в подворотне и вовсе начала восприниматься как очередная моя выдумка.

Вот так легко враг перевернул все в свою пользу.

ГЛАВА 10.