Я нарисую тебе смерть

От виска до шеи красовался жуткий порез с каплями запекшейся крови; нос неестественно распух, под глазами наливались синяки; разбитые губы болезненно кривились. Свитер Делле был порван сразу в трех местах, и я боялась представить, что там под ним. Слов у меня тоже поначалу не нашлось – я схватилась за дверной косяк и жалобно охнула.

— Прости, если напугал, — забеспокоился Делле.

— Боги, Делле! Да тебе срочно нужно в больницу! — к счастью, в себя я пришла быстро и за стену держаться перестала. — Идти можешь? Глупый вопрос… подожди здесь, сбегаю за помощью, тут недалеко совсем…

— Нет, подожди, — он схватил меня за руку и поморщился от боли, — больница подождет.

— Какой еще разговор, с ума сошел?! Тебе помощь нужна... — сообразив, что спорить с больным можно долго, а выслушать его и отправиться за помощью будет быстрее, я быстро кивнула: — Хорошо, поговорим. Позволь только, отведу тебя в гостиную… нет, на кухню, там у нас есть медикаменты. И если бабуля вдруг вернется, на кухню на ночь глядя она не потянется.

С оказанием первой помощи я не дружила, потому состояние Делле беспокоило не на шутку, хотя после осмотра и выяснилось, что все его травмы только выглядят плохо, на деле же никаких переломов и смертельных повреждений у жениха не наблюдалось. Не без облегчения выдохнув, я наконец спросила:

— Расскажешь, что случилось?

— Случился… молодой человек странной наружности и невероятной, просто нечеловеческой силы. Он объяснил, что около тебя лучше не показываться и из города уезжать в одиночестве, иначе Дворец Правосудия – не самый плохой исход.

— Что?! Надеюсь, эта сволочь скоро поймет, что его исход – это охраняемая камера! Уму непостижимо! — от злости я едва не разгромила кухонную мебель. Все это – уже слишком и давно за гранью зла.

— Не думаю, что полиция нам поможет.

— Что ты… ты хочешь поддаться угрозам? Уехать в одиночестве?

— Он сказал, если я не оставлю тебя, плохо будет не только мне, — стыдливо отводя взгляд, признался Делле, — и о полиции тоже предупредил.

— Ну конечно! Гримм и меня Дворцу Правосудия решил сдать? — горько хмыкнула я, припомнив общеизвестное «так не доставайся же ты никому!». Мы еще посмотрим, кто кого, мы еще, мать его, посмотрим!

— Нет. О тебе речи не было. Он угрожал младшему брату. Сестре. Родителям. Бабуле. И он не шутил, Саша, совсем не шутил. Не знаю, кто он, но все серьезно – он запросто исполнит все, что наобещал.