Первая ночь для дракона

Но всё равно от его тона и звука его голоса захотелось выпрямить спину. А ещё — прикрыть всё же слишком открытую в широком вороте грудь.

— Благодарю, — вразнобой забормотали девушки.

— К сожалению, Хардвин не сообщил нам о вашем приезде, — бойко выдала Эбреверта.

Похоже, она решила не терять время и сразу пойти в наступление. Они что, и правда все так мечтают оказаться в постели герцога? И зачать от него ребёнка? Может, просто ещё не знают всех тонкостей…

— Хардвин, боюсь, больше ничего не сможет вам рассказать.

— Его светлость уверенно и чуть резковато опустился на стул, вновь заставив меня подумать о том, что его движения и манера держаться мне очень уж знакомы.

— Что же с ним случилось? — озадаченно спросила Николь.

Её щёки явственно порозовели. К сожалению, я прекрасно знала особенности такой, как у нас с ней, кожи. Чуть что — и становишься похожей на красный в крапинку помидор.

— С ним всё в порядке? — фальшиво ахнула Эбреверта.

Кажется, о нём она совсем недавно отзывалась совсем не лестно. А тут надо же, какая пылкая тревога во взгляде.

Поразительные метаморфозы. Исключительное лицемерие.

— С ним всё в порядке, — кивнул Вигхард, скользя спокойным взглядом по лицам девушек. — Но его, в некотором смысле, никогда не существовало. Хардвином всё это время был я.

И снова всеобщее поражённое молчание пересекло столовую, будто молния.

— Но как же вы, ваша светлость?.. — Я провела пальцами по своему подбородку.

Нет, волосы можно сбрить, можно сменить одежду и даже исказить в некотором роде голос.

Но отрастить бороду меньше чем за сутки? Я даже пригляделась к его губам, силясь увидеть тот самый шрам. Но нет — его тоже не было.

Герцог покачал головой, усмехаясь.

— Вигхарт метаморф, — пояснила за него тётушка Лотберга. — Он может менять внешность так, как ему заблагорассудится, скопировать любую, только один раз увидев.

— Спасибо, — кивнул ей герцог. — Я встретил каждую из вас в самом начале нашего знакомства. Проводил до замка и понаблюдал. Это оказалось очень полезно — увидеть, возможно, будущую мать своего ребёнка в те мгновения, когда нет необходимости прикрываться учтивостью и лицемерием.

Ведь кто такой Хардвин? Слуга, посланник? Просто друг или подручный? Его слова, что бы он ни рассказал герцогу, можно принять на веру. А можно и не принимать. Тем более когда в дело начинают вмешиваться симпатии и предпочтения. Ведь я мужчина — а вы все, без сомнения, прекрасны.

Даже столь лестно отозвавшись обо всех эфри, он ни на миг не улыбнулся.