Первая ночь для дракона

Алькер осмотрел меня с самого утра и, кажется, остался вполне доволен. И я не стала торопиться на встречу с остальными эфри, от которых успела слегка отдохнуть. Только после завтрака мы всё же увиделись вновь — в саду второго открытого яруса замка. Наверное, эфри ждали, что перед ними появится если не сам его мрачное драконейшество, то хотя бы его кузен, которого с той первой встречи я больше ни разу не видела. Но мужчины не торопились развлекать гостий.

И вообще, показалось, что сегодня в замке и вокруг него витает какая-то едва уловимая напряжённость.

Но стоило лишь приблизиться к эфри, как я тут же узнала все подробности. Потому что девушки были совершенно раздосадованы. А графиня фон Штейн и вовсе оскорблена в самых своих лучших чувствах — если у неё они вообще имелись.

— Вы представляете? — первое, что донеслось до слуха, когда я вышла на круглую площадку посреди буйно цветущих груш, где эфри кучкой сидели на длинной скамье. — И зачем мы только здесь собраны? К чему это унижение?

Оказалось, это возмущалась Маргит.

Да ладно! Неужели у кого-то из них вдруг появились зачатки здравых мыслей в голове? Не зря я возлагала на северянку больше всего надежд.

— Что-то случилось? — Я остановилась рядом со скамьёй. — Или вы наконец прозрели?

Эфри все, как одна, подняли на меня мрачные взгляды. Даже Эбреверта сегодня явно волновалась, отчего постоянно покручивала на пальце перстень с изумрудом.

— Можете радоваться, — ответила она так капризно, будто кто-то с утра опрокинул её пудреницу. — Кажется, скоро нас всех отправят по домам.

Досадно! Как я жить буду без его великой и неотразимой драконьей светлости? И без этих милых девушек.

— Вам приснился плохой сон? — Я всё же присела рядом с любезно подвинувшейся Николь.

— Сегодня приехала она, — буркнула Маргит. — Марлиз цу Раух.

Я нахмурилась, пытаясь припомнить, откуда знаю это имя. Точно слышала не так уж давно — наверное, посреди всех слухов, что витали после окончания сражений вокруг верхушки драконьей знати. Постойте… Да, точно! Марлиз цу Раух.

Единственная женщина-военачальница кёнига-узурпатора. И фаворитка его кузена, герцога Филиберта фон Таля. Весьма открытая — из тех, которую не прячут в шкафу, а которой кичатся даже перед законной супругой. Потому что деваться той всё равно некуда. А такая любовница — как знак отличия. Как редкая добыча.

О её красоте, что равнялась силе и могуществу, ходили едва не легенды. Большей частью всё же среди женщин. Даже в доме Эдвина Вурцера я слышала их не раз.