Здравствуй, дорогая

— Ты не сделаешь этого!

— Интересно, как ты намерен меня остановить? — рассмеялся тот. — У тебя не осталось сил, чтобы сражаться!

— Ошибаешься, — прошипел ему прямо в ухо парень. — Или ты забыл, кто я есть?

— Что?..

В тот же миг руки парня вспыхнули пламенем. Всё его тело воспылало, превратившись в подобие огненной птицы, расправившей крылья.

«Я люблю тебя», — слова Вадима проникли в само сознание Оли, когда она упала на холодную плиту.

— Нет... — прошептала она, с ужасом взирая на огненное безумие.

— Прошу, не надо...

Но вместо этого пламя, объявшее и её отца, и мужа, отступило и рухнуло в лифтовую шахту. Девушка хотела вскочить на ноги и броситься туда, но не смогла сделать и шага, когда снизу раздался мощный взрыв, сотрясший здание от основания.

— Что за чёрт?! — воскликнул один из бандитов, когда плиты под ногами начали ходить ходуном. — Да чтоб этого феникса...

Но он не успел закончить, когда снизу в них ударил мощный поток обжигающего воздуха. Подельников Корвана он попросту сбросил с крыши, а вот девушку поднял вверх.

Однако же она не чувствовала боли. Наоборот, энергия, что была способна разрушить здание и сжечь всё на своём пути, проникла в её тело, наполняло жизнью, придавала ярости и сил. Девушка ощущала, что способна практически на всё, кроме...

— Вадик...

***

«...да, моя дорогая, так всё и было. Я не знаю, когда ты сможешь прочитать это письмо, но уверена, что ты будешь гордиться своим отцом. И, знаешь... я ведь до сих пор его чувствую.

Прошёл месяц, но где-то в толпе я чувствую его взгляд и улыбку. Улавливаю то тепло, которое он дарил нам с тобой. И ведь не знал, что оберегает обеих. Уверена, он был бы счастлив узнать, что скоро у него появишься ты, Марго. Он полюбил бы тебя всем сердцем. Точно так же, как тебя люблю я...»

На бумагу упала одинокая слезинка, оставив маленькое пятнышко. Оля быстро смахнула влагу со щеки и отодвинулась от стола. Уже пятое письмо, которое она писала ещё не родившейся дочери.

Девушка, — нет, уже женщина, — не понимала, зачем это делает, но каждый раз, заканчивая, чувствовала облегчение. А сегодня...

— Должна была быть наша годовщина, — произнесла она одними губами, взяв в руки фотографию, на которой были изображены они вдвоём ещё на той скромной свадьбе, что организовали им друзья. — Три года, Вадик. Три года. Оставалось ведь совсем чуть-чуть. Так зачем же...

Внезапно что-то скользнуло у неё на груди.