У бездны на краю

Стража меня знала и пропустила легко, впрочем, несколько изумлённо – считалось ведь, что я на отдыхе… Ковровое покрытие лестницы прошуршало под ногами, и вот и красивая дверь с резными драконами и молоточком в форме волчьей головы. Пальцы дрожали, когда руки, против воли, мерно выбивали условный стук. И снова. И в третий раз…

Дверь открылась не сразу, словно там, за ней, боялись поверить, что это и правда стучала я. И, едва петли чуть слышно скрипнули, оказалась в крепких, тёплых объятиях сильных рук.

Горячее дыхание согрело ухо, открытое причёской.

– Эли…

– Я не смогла. – Выдохнулось само, и руки сами собой обвили талию самира, втянувшего меня в комнату, запирая дверь. – Я не могу… Если… Если ты не против, вещи привезу завтра… Я проплатила за месяц…

– Нас и на неделю не хватило, – в тон собственным мыслям закончил радостно–горький голос. – Я очень скучал… – лёгкими, горячими поцелуями покрывая щёку.

– Я тоже, – кивнула, краем глаза оглянувшись на камин, на полу у которого мелькнуло что–то овальное, алого цвета, с нелепой и непонятной гравировкой…

XVII

До невозможности нудные и долгие часы занятий, которые, кажется, тянутся бесконечно.

Особенно с учётом того, что это самое искусство «соприкосновения с даром посредством медитации» я освоил… Да я, по–моему, говорить научился позже! Впрочем, школа людская, сам настаивал, чтобы учиться в ней, отец всего лишь дал такое право… Терпи, Бэнджамин, терпи. Да и… Наставник не особо внимание обращает, вздремнуть, что ли? Я же это, медитирую. И ведь Ар предупреждал, что штука это крайне нудная… Стоило сбежать с урока, точно! Сейчас бы, эх, через стену и в город…

– Фэрт! – рявкнул над ухом Наставник Сужо, и больно это самое ухо выкрутил. – Поспи ещё тут! – и стоило–то всего пару минут носом поклевать, вот ведь. Теперь орать полдня будет… Хотя он же меня после того случая в школьной уборной и так–то не выносит на дух. И немудрено – смесь для взрывов я готовил, всё для неё потребное я воровал из школьных лабораторий, подкинул тоже я.

Правда, чуть не исключили Арэна, когда стали разбираться – потом чуть не исключили меня, но отец Ара вмешался вовремя и обоих оставили. Полгода прошло, а Вонючка всё никак не забудет, злопамятная жаба…

– Я не спал, я медитировал, Наставник!

– Так усердно, что аж похрапывал! – затряслись толстые бордовые щёки и густые, нелепой формы усы. – Всё графу Фэрту напишу, он старается, учит вас…

– Так а я умею.