У бездны на краю

Опасаюсь, подобное поведение весьма неоднозначно и может повлечь за собой нежеланные для обеих сторон последствия.

– Вы очень интересный самир, Бэнджамин. Крайне… любопытный. Однако же, право, я ведь не затрагиваю честь Короны Империи… – затронул бы её, про себя усмехнулся я, имел бы уже проблемы куда как несравненно большие, чем стычка со мной.

– Тем не менее, наша Империя очень ценит своих подданых, и для неё оскорбления в адрес любого из них, а тем паче столь отвратительная клевета, весьма чувствительны.

Но, мне казалось, гневом Нашей Короны я вам сейчас не угрожал.

– Лишь гневом моего отца, верно, – скользнул по мне оценивающий взгляд. Слегка липковатый.

– Отнюдь. Всего лишь описал ситуацию, как она есть, назвав вещи подобающими им именами.

– И впрямь очень интересный сударь… – протянул Бэндайго, перестав наконец себя вести как… кхм… Как обычно вёл в последние пару лет. – Однако я сожалею, что наши отношения с вами носят столь прохладный характер.

Я желал бы видеть вас в числе моих друзей.

– Опасаюсь, это невозможно. Мы имеем слишком различные взгляды, – нежно улыбнулся я. – Со всем уважением, Ваше Высочество.

На этом мы в тот день разошлись и оскорбления в адрес Карру понемногу приутихли, а наша дружба с того дня начала становиться крепче. Разве что когда я, незадолго до предполагаемого выпуска, схлопотал год выдворения из страны с запретом на въезд, соблазнив сестру принца Бэндайго и будучи на этом практически пойман – доказательств не было, но проучить меня решили, Карру успел встрять в «тёмную» историю, после которой пришлось, как ни старался я этим не пользоваться, сыграть на кое–каких своих связях, дабы помочь ему попасть в Отряд и удержаться там.

Впрочем, мрачное прошлое Карру мы сумели обыгрывать с пользой для работы самого же ведомства.

***

Девушек рядом с другом и сейчас–то почти не появлялось, хотя нам уже стукнуло по тридцать лет, и в моем прошлом их промелькнуло изрядно, но сомнений в своих предпочтениях он никогда не вызывал.

Карру действительно, при высоком мастерстве как волшебник, при том, что был отважен, умён, очень галантен, при том, что как член Особого Отряда был весьма хорош, делался, даже теперь, застенчивым и робким, когда дело касалось дам. И единственным исключением, пожалуй, была Элиа – и не в последнюю очередь потому–то я даже поначалу ревновал её к нему.