У бездны на краю

Приглянувшееся было розовое, украшенное вышитыми шёлковой нитью цветами облачение, как выяснилось, полнило, жёлтый национальный халат с алым нижним платьем, роскошным шлейфом и широкими рукавами, вышитый морскими змеями, был слишком пафосным, слишком длинным и вообще, поведал братец, мешковатым для меня. Да и причёску к нему полагалось делать сложную и непомерно громоздкую. Массивность головного убора послужила и причиной отказа от узкого, струящегося алого наряда с золотистой лентой по краю… И далее, и далее, и далее с добрых полдесятка халатов и платьев.

То полнили, то, наоборот, были слишком узкие, то шлейф длинный, то рукав широкий, то мне просто не шло…

Что–нибудь в этом духе я ожидала услышать, надевая последнее из предложенных портным платьев, белое, струившееся, но приталенное, весьма скромно украшенное растительными мотивами шёлковой нити. Под просторными рукавами накидки таились узкие самого платья, да и причёска сложностью не отличалась – вполне обычные косы, две, только с жемчужными нитями.

Мысленно стремление услышать оценку Бэнни я уже проклинала, обречённо готовясь узнать, что теперь оказалось бы не так, когда через тонкий шёлк на плече аккуратно скользнула ладонь и тонкие губы тронула тёплая улыбка.

– Просто очаровательно. Вот почему ты сразу не выбрала этот вариант? Впрочем… – взгляд как–то странно скользнул по моему лицу и замер на глазах, и, когда мужчина наклонился, щёку согрело теплое дыхание. – Опасаюсь, придётся весь вечер быть подле тебя, чтобы оградить от слишком назойливых поклонников…

– У меня таких нет, – хихикнула я, стукнув по жилистому плечу кулачком.

– Когда ты появишься в таком виде в обществе, обязательно возникнут, – пальцы сжали прядь волос, отросших за осень и зиму, которые уже можно было заплетать и укладывать, и на щеке стало ещё теплее. – Не сомневайся. Боюсь, придётся тебя ревновать…

– Я буду с кавалером, между прочим, – улыбнулась я, отметив, что модист с недоумением на нас покосился.

– Ты же составишь мне компанию? А с таким грозным спутником кто же осмелится подойти ко мне?

– А если я уеду, и ты пойдешь одна? – прищурился самир. – Заведёшь себе новых друзей, и потом опять скажешь, что я плохой брат…

– Если ты уедешь, я никуда не пойду, обещаю. – Я прижала сложенные домиком ладони к груди, отчего–то не в силах будучи оторвать взгляд от строгого, но правильного лица мужчины.