У бездны на краю

И каждый проходивший день лишь усиливал симпатию, интерес, притяжение… Каждый новый день приходилось, сжимая кулаки, твердить себе только одно «нельзя, она твоя сестра».

Необыкновенно живая, застенчивая девушка, с сиявшими глазами рассматривавшая Дариан, когда мы прибыли к столице, и с восторгом обходившая наши комнаты… Даже обжившись здесь, Элиа не утратила ни скромности, ни доброты – и тем горше было осознавать, что я всё более старательно изображал ненависть к ней, чтобы не дать повода сильнее сблизиться – опасаясь того, что мог бы натворить.

Того, что было бы, пойми она, что нравилась мне… И далеко не как сестра.

Но каждый такой букет, присланный миловидной юной герцогине, когда она стала появляться в свете, всё сильнее разжигал мрачное, незнакомое прежде чувство, тёмным огоньком тлевшее внутри. И всё чаще украдкой появлялась на губах злорадная улыбка, даже для меня самого почти всегда совершенно неожиданная, когда каждый новый подарок, не удостоившись никакого внимания, неумолимо отравлялся обратно к очередному кавалеру, что очень скоро принесло Элиа за глаза славу недотроги.

Впрочем, звучали и предположения о том, что причиной такому поведению служила моя суровость – а истинных причин, по которым единственным, кроме меня, чьи подарки и знаки внимания принимались девушкой, был наш общий друг, не знал даже я. Но даже это не мешало ревности колоть всякий раз, когда поблизости от леди Фэрт появлялся кто–то другой…

***

В тот вечер, когда я впервые дал трещину, не считая дней Именин сестрицы – с первым притом изрядно промахнулся – вернулся довольно рано, возымев привычку засиживаться в Штабе как мог дольше и получив за глаза прозвище "фанатик".

Никто из подчинённых не знал и не мог знать истинную причину таких задержек...

Поначалу эта новая холодность явно списывалась на происшествие с харрами, увеличившуюся нагрузку – Арэн выполнил намерение и пожаловал должность, на то, что к новой, важной роли пришлось привыкать... Поначалу да, и всё же понемногу Эль стала догадываться, что изменилось отношение к ней, и для девушки это оказалось страшным ударом.

Боль, которую она испытывала, впивалась раскалённым железом, но даже это было лучше правды. И правду эту девочке лучше было не знать.

Элиа, вопреки обычному, в гостиной не дожидалась, зато встретил доносившийся из её спальни, из–за приоткрытой двери, звук флейты… Эту мелодию играл в детстве отец – красивая, немного грустная.