У бездны на краю

– Под лёгкими шагами зашуршал ковер, и вновь пришлось промолчать, понимая, что слова для нас уже потеряли значение. Вслух звучало то, чего не было и в помине, а то, что было, звучало в тишине, в самом глубоком подтексте слов, во взглядах… Мы всё ещё могли, сохраняя пути отхода, пытаться притвориться друзьями, вот только слишком хорошо понимали, с самого начала, что эта мнимая дружба, именуемая совсем иначе, святое чувство из святых чувств, обречена на провал. И наступление этого самого провала было исключительно вопросом времени.

***

То, как скоро наша мнимая дружба провалилась бы, было вопросом времени, как и то, как скоро мы сумели бы научиться делать вид, что ничего не изменилось в нашем общении, что между нами не было ничего, остававшегося отныне весьма зловещей тайной. И всё же, к моему в определённой мере даже изумлению, нам удалось продержаться дольше, чем ожидал сперва, полагая, что в лучшем случае протянули бы мы пару–тройку месяцев… Впрочем, насколько умелой была наша игра для тех, кто знал нас чуть лучше, чем большинство окружающих, было вопросом.

Это был самый обычный вечер, периода затишья, в первые месяцы работы Элиа, старательно изучавшей все тонкости нового ремесла, и мы собрались в гостиной больших, просторных покоев юной принцессы, коротая часы за горячим чаем, сладкой выпечкой и любимой всеми собравшимися лайнаасиэ. Государь, повинуясь обязанностям правителя, покинул пределы Империи, передав бразды управления оной Первому Советнику, мне же, не без труда, от ещё одних, навязываемых им, обязанностей пока удавалось откреститься.

Собрались, собственно, в покоях их владелица и её маленький племянник, Карру, хороший знакомый юной леди, и мы с Элиа, всё чаще и чаще старавшиеся в короткие праздные часы выбираться в свет или хотя бы на прогулку в город, или приглашавшие к себе общих знакомых и друзей. Чтобы только, на самом–то деле осознавали мы это обстоятельство более чем прекрасно, не оставаться наедине. Не подвергать себя соблазну вновь поддаться чувствам. Да и сама служба была весьма неплохим лекарством от такового соблазна.

– Вот ведь… – прикусив нижнюю губку, удрученно поведала нам младшая сестра Императора, подскочив на своём месте и стиснув изящный, пухленький кулачок. – Я никогда не смогу обыграть этого хитреца! – «хитрец», в лице старательно обдумывавшего свои ходы Карру, на этот выпад отреагировал лишь улыбкой, тронувшей уголки губ.