Тёмное полнолуние. Укрощение графа Саркана

Как это желе, здесь работает принцип одностороннего движения. Можно лишь попасть внутрь. Наружу уже никак. Сам мир не выпустит.

Я смотрела на застывшее желе с тёмным пятном варенья внутри, а в голове царила звенящая пустота. Верить в то, что этот мир — конечный пункт назначения моей бренной души, я отказывалась. Не могла принять, что больше никогда не увижу родной дом, близких, родную школу; что не позвоню по мобильнику и не посмотрю фильм на своём компьютере; не покормлю толстого кота у подъезда, который утробно мяукал каждый раз, когда встречал меня с работы.

В глазах защипало от подступивших слёз.

— Летиция? — в голосе вампира прорезалось беспокойство. — С вами всё хорошо? Вы расстроились?

Я посмотрела Дрейвену прямо в бездонные омуты его глаз и всхипнула.

— А сами-то как думаете? Я только что узнала, что вся моя жизнь окончательно и бесповоротно разрушена. Вы ждали, что я радостно вскочу на стол и станцую лезгинку?

Граф ответить ничего не успел. В столовую маленьким тёмным смерчем влетел Варин, про которого я временно и думать забыла.

— На. Держи свои тетради, только успокойся.

— Варин, — тихо, но от того не менее угрожающе, сказал Дрейвен. — Ничего не хочешь объяснить?

Глава 3

Глава 3. Знакомство с невестой графа

Вы когда-нибудь задумывались, умеют ли летучие мыши смущаться? Я — нет, но теперь увидела, что таки да. Ещё как умеют! И даже без румянца на тёмных щеках.

— Ва-а-арин! — протянул Дрейвен, безошибочно улавливая вину фамильяра.

— А что сразу Варин, — проворчала мышь. — Кто знал, что эти бумажки так важны? Я вообще хотел утеплить ими свой уголок, но потом одна из тетрадей открылась и я…

— Что? — с ужасом спросила я, боясь услышать, что подлая мышь могла сотворить с чужим имуществом.

Фамильяр вампира не спешил рассказывать свои секреты, и Дрейвену пришлось снова угрожающе протянуть:

— Ва-а-арин!

— А что “Варин”? — вдруг вспомнил о своей падлючей натуре этот крылатый вредина.

А потом посмотрел в мою сторону своими красными огонёчками и добавил:

— Маше Васильевой однозначно высший балл. Я даже всплакнул!

Я невольно улыбнулась. Машенька была очень талантливым ребёнком, я видела в ней зачатки если не будущего писателя, то уж точно хорошего филолога с природным чутьём языка.

— С тобой я позже разберусь, — угрюмо проговорил граф и перевёл взгляд с фамильяра на меня.