Кай-Дон-Монский витраж. Часть II.

Как он не понимает?! Нет, пожалуй, всё было бы хорошо, можно было бы притвориться, что они ни о чём не говорили, жить дальше так же, только чуть спокойнее… Всё это можно было бы сделать, если бы не финальное условие лорда Рунвара. Оно не просто царапало – оно раздирало изнутри.

Что лорд Рунвар о них думает? Что он себе нафантазировал? “Да мы даже не целовались ни разу!” – с возмущением подумала Янера. Кровь прилила к щекам. “Боже, о чём я думаю?!”. Хотелось побиться головой об стену.

Была бы одна – побилась бы. А Пырей не даст – полезет оттаскивать. Обнимет за плечи, погладит по голове… Может, всё-таки побиться?.. Нельзя! Ей сейчас нельзя никого трогать! Уж тем более его. Янера закрыла лицо ладонями.

***

Леди Янера сидела на полу с таким видом, будто собиралась биться головой о стену. Даже немного хотелось, чтобы начала – это был бы отличный повод к ней прикоснуться. Нет, никаких непристойных мыслей! Просто прикосновения её всегда успокаивали, может, помогли бы и сейчас.

До знакомства с ней Пырей считал, что терпеть не может женских слёз. У других женщин – может быть. Но слёзы леди Янеры означали то, что самое страшное – позади. Что она дошла до точки равновесия. Она позволяет себе открыто выражать чувства только с теми, с кем чувствует себя в безопасности – такое вот странное проявление доверия.

Пырей мельком глянул на кубок и не удержался от улыбки. Дурацкая была идея, да ещё и невежливая к тому же.

Леди Янера твёрдо заявила о том, что не будет пить. Она, разумеется, была права, как и всегда, но то утро в Рунмирне никак не хотело выходить из головы. “Мы ничего такого там не сделали”, – напомнил себе Пырей. Формально – да. И всё же это было настолько на грани пропасти… Внутри кипело от воспоминаний.

– Это была ужасная идея, Пырей, – укоризненно сказала леди Янера. А он думал, что она не видит, куда он смотрит.

– Почему же ужасная, миледи?

– Зачем ты вообще это сделал?

– Я же должен был как-то показать серьезность своих намерений.

– Каких ещё намерений? – леди Янера вжалась в стену, как затравленный зверь.

Это было даже обидно. Почему она ведёт себя так, будто он хочет сделать ей что-то дурное?

– Я хотел поговорить.

– Говори, – разрешила она.

“Да нет же, я хотел, чтобы Вы могли высказаться!”, – негодующе подумал Пырей, но понял, что и самому есть, что сказать.