Наследники Шамаша. Том 2. Рассвет над пеплом

Она даже одеваться стала иначе… Альжбета, кто ты?

Девушка заволновалась, но заставила себя успокоиться и спокойно ответила, глядя ему прямо в глаза:

— Вы знаете, кто я, господин Бернхард. Я – Альжбета Камош.

— Все, что я знаю о тебе, Альжбета, — у тебя очень непростая судьба. Ты выросла в благородной семье. Ты умеешь то, что не умеет ни одна служанка, ни одна простая деревенская девушка. Твои манеры, твои… — он запнулся, поглядел на неё и мягко проговорил: — Я не прошу тебя рассказывать мне правду прямо сейчас.

Все надежды мои на то, что ты, Альжбета, когда-нибудь все же приоткроешь мне свою тайну.

«Если я открою вам свою тайну, господин Бернхард, вы сожжёте меня на костре, — горько подумала Альжбета. – Маркус по началу относился ко мне неплохо и даже, кажется, с каким-то пониманием. Но как только он увидел эти узоры, он отдал меня своим солдатам на растерзание…»

Господин Бернхард молча шёл рядом некоторое время, потом произнёс:

— Осуждение в твоих глазах не даёт мне покоя, Альжбета. Когда-нибудь я объясню тебе, почему мы боремся с ересью.

Я хочу, чтобы ты верила мне: мы не можем позволить дьяволу восторжествовать, а его слуги день и ночь собирают свои силы и натравливают их на праведников…

Она не верила ему, не верила ни одному его слову.

— Я не смею осуждать вас, господин Бернхард, — нежно ответила Альжбета, остановившись и поглядев ему в глаза. – Вы подарили мне возможность жить. Только лишь по доброте своего благородного сердца. Как смею я осуждать вас? Вы – спаситель мой, и я должна славить вас…

— Но все же ты осуждаешь, — тихо отозвался господин Бернхард.

– Когда-нибудь ты поймёшь меня, Альжбета. Я должен ехать.

— Благодарю вас за внимание ко мне, господин Бернхард, — залепетала Альжбета, сделав изящный реверанс. – Вы ещё приедете?

— Разумеется, — с тихой улыбкой отозвался господин Бернхард, оглядывая её лицо мягким взглядом. – Я не прощаюсь. Надеюсь, в ближайшие месяцы мне не придётся ехать в чужие земли.

Гости уехали, пообещав, что приедут на днях.

Альжбета стояла на улице под вуалью густо валящего снега и грустно смотрела вслед карете. На душе её было тяжело.

Адлар Бернхард пощадил её, но скольких он погубил только из-за одной лишь веры? Скольких он сжёг заживо и замучил до смерти?

С подобными же мыслями Ишмерай ложилась спать и не могла заснуть. Ночью ей снились кричащие в агонии люди, которых заживо сжигали на чёрном костре. Костре, который она сама же развела.

Прошёл декабрь и начался январь.